Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

принимая человеческие очертания. Оно растаяло раньше, чем я успела разглядеть что-то помимо сюртука, золотисто-коричневой кожи и седых волос. Зато голос остался – низкий мелодичный баритон с экстравагантным акцентом. Он доносился то справа, то слева, пока я продолжала идти, чувствуя, как вибрирует маленькая кукла богини в руке:

– Поднимайся, niño[28]. Ты говоришь по-испански? Ох, не стоило тебе связываться с бандой Сантино… Откуда ты, мальчик?

Облако заклубилось опять: на этот раз за кустом растения, похожего на можжевельник, только с неестественно-синими колючками и такими же синими ягодами. В этот раз я успела увидеть больше: лицо у Микаэлла было упрямым, с острым носом и волевым подбородком. Одежда, элегантная классика, подчеркивала его строгость. Пусть и всего лишь бесплотный призрак, сотканный из памяти Диего, он держался гордо, почти высокомерно: прямая осанка, трость из черепашьего дерева с набалдашником в виде вороньего клюва, а на шее – католический крест.

Чем чаще я смотрела на фигурку Муэрте на своей ладони, тем больше слышала и узнавала.

– Тебе необязательно красть. Достаточно просто сказать: «Принесите мне добавки, пожалуйста».

– «Кто видит, как других судьба гнетет, свою беду скорей перенесет. Один страдаешь – кажется тебе: погибло все, судьба с тобой в борьбе»…[29] Запомнил? Теперь повтори. Не задавай глупых вопросов, Диего! «Короля Лира» должен знать каждый. Интеллект и принципы – вот что отличает настоящего гангстера от негодяя с ножичком в подворотне.

– Хм… Что насчет Меса? Диего Меса. Тебе нравится эта фамилия? Ты всегда можешь взять Де’Траст… Не хочешь? Твое право.

– А тебе тут, смотрю, и без меня весело.

Последнее сказал уже не Микаэлл. Вместо него из сгустка тумана ко мне выплыл высокий юноша с обманчиво добрым лицом, даже после смерти не утративший свою привычку появляться неожиданно и эффектно.

– Красивая вещь, – заметил Джулиан, разглядывая издалека фигурку в моих пальцах, побелевших от того, с какой силой я их стиснула. – Святая Смерть? Видел такие куколки в мексиканском ковене…

Я снова вдохнула и снова не выдохнула. Как всегда, прекрасен… И отвратителен. Умерев, Джулиан был обречен остаться таким навсегда.

Он застыл посреди цветочной тропинки в нескольких метрах от меня и сунул руки в карманы хлопковых штанов. И они, и его рубашка были цвета слоновой кости, а в русых волосах с холодным отливом затесалось несколько зеленых листьев. Тоже босиком, как и я, с острыми высокими скулами, как у меня, со штормовыми серыми глазами, как мои, и с такой же светлой кожей, напоминающей сливочную помадку. Я будто вновь смотрела в зеркало… Но вдруг поняла, что более не вижу в Джулиане зла. Вижу лишь смирение, с которым он позволил мне держаться на расстоянии, и нечто, смутно похожее на стыд, который заставил его отвести взгляд от моего вспыхнувшего лица.

– Я никуда с тобой не пойду! – сказала я то, что сказал бы любой психически здоровый человек на моем месте после всего, что с нами было.

В ответ на это Джулиан лишь пожал плечами.

– Думаешь, куколка Муэрте правда приведет тебя к колдуну, которого ты ищешь? – спросил он. – Да, мама рассказала, зачем ты пришла, но… С куклой что-то не так. Ты, похоже, даже не заметила того, что бродишь по Царству уже почти час реального времени. Хорошо, что я нашел тебя раньше, чем ты дошла до Асата. Кукла определенно ведет тебя не туда, куда нужно, сестра.

– А ты-то точно приведешь, куда нужно, – протянула я ядовито.

– Я – нет, но мама – возможно. Она ведь знает все и обо всем, – улыбнулся он, и сердце у меня забилось быстрее.

Увидеть Викторию снова, уже не мельком, как в прошлый раз, а лицом к лицу – разве не об этом я всегда мечтала? И Джулиан знал это. А потому мог ли он предлагать мне встречу с ней бескорыстно?

– Я мертв, – хмыкнул Джулиан, заметив мой скептицизм. – Сама говорила, что нужно бояться не мертвых, а живых. Я не трону тебя, Одри… Я больше никого не трону. Идем же. Мама ждет.

Он не стал протягивать мне руку. Только молча развернулся и, сойдя с цветочной тропы, двинулся куда-то в непроходимую чащу. Впрочем, на деле она оказалась не такой уж непроходимой: стоило нам приблизиться, как колючие ветви расступились, а земля сложилась в еще одну тропу. Интересно, каков же истинный вид Дуата, если Диего видит его пустыней, а я – обычным Вермонтом? И есть ли вообще этот «истинный» облик?

– Тебя правда послала мама? – спросила я. – Странно… Почему же ты в прошлый раз не явился и не сопроводил меня, раз такой джентльмен?

– Мне было… неловко, – сознался Джулиан, немного подумав. – И тогда мама не знала, что ты придешь. После визита Рашель было несложно догадаться, что ты тоже скоро появишься, так что мы подготовились.

Ветки перебирали ему волосы, колышущиеся от несуществующего ветра, и я вдруг успокоилась, вспомнив: Джулиан больше не представляет опасности. Он мертв. И мертвым останется навсегда. Будто прочитав мои мысли, Джулиан невесело усмехнулся.

– У меня не было выбора, – глухо произнесла я, чувствуя, что должна сказать это. – Я не хотела, чтобы все закончилось так.

– Знаю, – ответил он спокойно. – Ты Верховная. Все твои решения априори верны.

Я бросила на брата вопросительный взгляд. Неужто ему нужно было умереть, чтобы мозги встали на место?

«Нет, ему нужно было умереть, чтобы очиститься».

– Я все еще читаю твои мысли, хотя магия в Царстве мертвых не действует, – вдруг сказал Джулиан, повернувшись ко мне, и его пухлые губы тронула улыбка – не болезненная, как раньше, а мягкая, почти ребяческая. – Удивительно… Один из нас мертв, а другой жив, но мы по-прежнему близнецы. И связаны, как положено близнецам. Я знаю, что ты все еще боишься меня и что не поверишь, если я извинюсь. Так что давай будем идти молча. Осталось немного.

Раньше подобное предложение от Джулиана заставило бы меня рассмеяться, но теперь… Сколько я его помнила, он всегда жил в каких-то своих больных фантазиях и свято верил, что колдовство и упрямство способны претворить эти фантазии в жизнь. Его существование напоминало лихорадку: болезнь, что появилась еще в утробе и крепла в нем с каждым днем. Горячка усиливалась. Смерть оказалась единственным лекарством. Сейчас рядом со мной шла лишь его душа – и никакой скверны.

Жаль только, что прошлого это не изменит.

Кленовый лес вдруг сменился рощей шефердии. Ветки с красной ягодой в мелкую белую точку, похожей на слишком крупную смородину, лезли мне в лицо. Я тут же узнала это место: когда-то давно,