Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

сбегут обратно к тому, от чего ушли, — он повернулся ко мне. — Двадцать лет привозим сюда людей, а затем отвозим обратно половину тех, кто не справляется. Это приводит к переполненности судна и очереди на камбузе. Но в этом рейсе будете только вы, экипаж и немного груза. Путешествие будет приятным, если погода останется хорошей.

Следующее утро было столь ясным и голубым, насколько это было возможно. Ветер на реке никогда не был добрым, но теперь весна была уже весной. Я чувствовал запах свежих раскрывающихся липких листьев и пробуждения темной земли. На завтрак, который мы разделили с хранителями, собравшимися попрощаться, был омлет с зеленым луком и жареный картофель. Сильве с радостью сообщила нам, что куры снова исправно несутся, и значит, она не зря настаивала, что зимой их надо содержать в домиках.

Прощальная встреча включала также детей и спутников хранителей. Многие пришли поблагодарить меня ещё раз и предложить прощальные подарки. Прагматичный человек по имени Карсон принес нам сушеные полоски мяса в кожаном мешочке.

— Это сохранит их, если вы не позволите влаге проникнуть внутрь.

Я поблагодарил его и в тот же миг почувствовал связь, что возникает иногда — чувство той глубокой дружбы, которая могла бы быть.

Янтарь и Спарк получили серьги от женщины по имени Джерд.

— В них нет ничего магического, но они красивые, и в трудное время вы сможете их продать.

Она родила маленькую девочку, которую я исцелил, но, как ни странно, Элдерлинг по имени Седрик растил ребёнка вместе с Карсоном.

— Я привязана к девочке, но никогда не думала становиться матерью, — весело сказала нам Джерд.

Маленькая девочка, сидевшая на плечах Седрика и сжимавшая его волосы двумя крепкими маленькими ручками, выглядела довольной своей судьбой. Седрик восторгался ею:

— Она начала издавать звуки. Сейчас она поворачивает голову, когда мы говорим, — пышные медно-рыжие волосы ребёнка скрывали её крошечные ушки. — И теперь Релпда знает, в чем проблема, и поможет нам с этим. Наши драконы не жестоки, но они не всегда понимают, как должен расти маленький человек.

И от королевы Элдерлингов — ящичек с разными чаями. Она улыбнулась, когда предложила его Янтарь.

— Маленькое удовольствие может быть большим утешением, когда ты путешествуешь, — сказала она, и Янтарь с благодарностью приняла его.

Миновал полдень, когда мы перешли на корабль. Наш багаж уже был уложен на борту, подарки заполнили тележку, которую толкал Персиверанс. Татс передал аккуратно сложенный шарф Элдерлингов Перу и тихо спросил, не сможет ли он отправить его матери в Бингтаун. Я заверил его, что мы сможем. Тимара увела Янтарь в сторону от нас, чтобы подарить ей плетеный мешок. Я услышал, как она дает предостерегающие наставления о Серебре на пальцах.

Прощание на пристани казалось бесконечным, но Лефтрин, наконец, окрикнул нас и сказал, что настало время уезжать, если мы хотим застать хоть немного дневного света. Я наблюдал, как Алум поцеловал свою девушку, которая затем поспешила на борт и возглавила экипаж палубы. Лефтрин заметил, что я смотрю на них.

— Скелли — моя племянница. Однажды она станет капитаном Смоляного после того, как я лягу на палубу и отдам свои воспоминания его дереву.

Я вскинул брови.

Капитан Лефтрин, поколебавшись, рассмеялся:

— Обычаи живых кораблей уже не столь секретны, как были когда-то. Живые корабли и их семьи очень близки. Дети рождаются на борту семейного корабля, растут в команде, чтобы стать капитанами. Когда они умирают, корабль поглощает их воспоминания. Наши предки живут в наших кораблях, — он странно усмехнулся. — Своеобразное бессмертие.

Такое же, как если поместить воспоминания в каменного дракона, подумал я про себя. Действительно, своеобразное бессмертие.

Он встряхнул своей седой головой, а затем пригласил нас присоединиться к нему и Элис на камбузе за кофе, пока экипаж выполнял свои задачи.

— Вам не нужно быть на палубе? — спросил его Персиверанс, и капитан Лефтрин ухмыльнулся.

— Если я не могу доверять Скелли сейчас, мне лучше просто перерезать себе горло сегодня. Моя команда любит корабль, и Смоляной любит их. Мало с чем они не смогут справиться, и я наслаждаюсь свободным временем с моей леди.

Мы разместились в тесноте вокруг исцарапанного стола камбуза. Маленькая комната была наполнена дружеской обстановкой, благоухала ароматами пищи, готовящейся здесь в течение многих лет, и мокрой шерстью. Кофе добавлял свой собственный аромат. Раньше я уже пробовал этот напиток, и знал, чего ожидать, но я смотрел, как Пер с удивлением скривил рот.

— О, тебе вовсе не нужно пить это, юноша! Я легко могу приготовить чашку чая, — Элис стремительно взяла его кружку, сливая содержимое обратно в кофейник, и налила воды в помятый медный чайник. Маленькая железная печь нагрела комнату почти невыносимо, и вскоре чайник на ней зашипел.

Я оглядел нас, так дружески рассевшихся за столом. В замке Баккип Спарк и Пер были бы отправлены за стол слуг, и, возможно, Лант и я пообедали бы отдельно от капитана скромного корабля и его дамы. Каюта просела и накренилась. Глаза Пера широко распахнулись, у Спарк перехватило дыхание. Жадное течение бросило нас на реку. Потянувшись выглянуть в окно, я увидел только серую речную воду.

Лефтрин с удовлетворением вздохнул:

— Да, теперь мы уже в пути. Я выйду и посмотрю, нужна ли Большому Эйдеру помощь на румпеле. Он хороший работник, хотя и простодушный. Хорошо знает реку. Но мы все ещё скучаем по Сваргу. Тридцать лет он крепко удерживал нас в течении. Ну, теперь он ушел в Смоляного.

— Как и все мы, в конце концов, — подтвердила Элис с улыбкой. — Я тоже должна выйти. Мне нужно спросить Скелли, куда она убрала последний бочонок с сахаром, — она посмотрела на Спарк. — Я рассчитываю, что вы заварите чай, когда вода закипит. Он в коробке на полке у окна.

— Благодарю, леди Элис. Я сделаю.

— Ах, леди Элис! — её щеки стали розовыми, и она рассмеялась. — Я не леди уже много лет! Я просто Элис. Если я забуду обратиться к вам как к знатным людям, вы должны извинить меня. Боюсь, мои бингтаунские манеры исчезли после почти двух десятков лет на реке.

Мы засмеялись и заверили её, что нам это было бы удобно. И это действительно было так. Я чувствовал себя более спокойно на Смоляном, чем в городе драконов.

Открытая дверь впустила порыв речного ветра и захлопнулась за ней. Мы были предоставлены сами себе, и я услышал, как Янтарь вздохнула с облегчением.

— Вы думаете, они будут возражать, если я пойду на палубу и осмотрюсь? — спросил Пер задумчиво. — Я хотел