Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

class="p1">— Я не хотел, чтобы ты знал, как я боюсь это делать. Фитц, я трус. Я скорее умру, чем позволю им схватить меня.

— Тебе не обязательно возвращаться. Я могу сделать это.

— Я должен вернуться! — он разозлился на меня. — Я должен!

Я тихо сказал:

— Тогда ты это сделаешь, — и с большой неохотой добавил: — Я могу дать тебе кое-что, что ты мог бы нести с собой. Быстрый конец, если думаешь, что ты… предпочтешь это.

Его взгляд блуждал по моему лицу, как будто он мог видеть меня. Он тихо сказал:

— Ты сделаешь это, но не одобришь. И у тебя есть то же самое для себя.

— Это правда, — сказал я и кивнул.

— Почему?

— Я услышал кое-что давным-давно. Это казалось бессмысленным, когда я был моложе, но чем старше я становлюсь, тем мудрее это звучит. Принц Регал говорил с Верити.

— И ты придаешь значение тому, что сказал Регал? Регал хотел, чтобы ты умер. С того момента, как он узнал о твоем существовании, он хотел твоей смерти.

— Верно. Но он цитировал то, что сказал ему король Шрюд, видимо, когда Регал предположил, что убить меня — самое простое решение. Мой дедушка сказал ему: «Не делай ничего, что не сможешь исправить, до тех пор, пока не поймешь, чего ты уже не сможешь сделать, когда сделаешь это».

Медленно улыбка утвердилась на его лице:

— Ах. Это слова моего короля, — улыбка его стала ещё шире, и я почувствовал секрет, которым он не собирается делиться.

— Моё убийство положило бы конец всем другим возможностям. И каждый раз в моей жизни, когда я думал, что смерть — это мой единственный выход, или что это неизбежно, и я должен смириться с этим, я оказывался неправ. И каждый раз, несмотря на любой огонь, сквозь который должен был пройти, я находил в своей жизни что-то хорошее.

— Даже сейчас? Когда Молли и Пчелка мертвы?

Я почувствовал себя предателем, но сказал это:

— Даже сейчас. Даже когда я чувствую, что большая часть меня мертва, жизнь иногда пробивается. Еда вкусная. Или что-то в словах Пера заставляет меня смеяться. Горячая чашка чая, когда холодно и сыро. Я думал о прекращении своей жизни, Шут. Я признаю это. Но всегда, независимо от ран, тело пытается продолжать жить. И если это удается, тогда разум следует за ним. В конце концов, независимо от того, что я пытаюсь это отрицать, есть частички моей жизни, которые по-прежнему сладки. Беседа со старым другом. Вещи, которым я до сих пор рад.

Он нащупал меня рукой в перчатке, и я предложил свою. Он перевел руку в воинское пожатие, запястье к запястью. Я сжал в ответ.

— Это верно и для меня. И ты прав. Я бы никогда не подумал признаться в этом, даже для себя, — он отпустил моё запястье и откинулся назад, а затем добавил: — Но все же я взял бы твое спасение, если ты приготовишь его для меня. Потому что, если им удастся схватить меня, я не смогу… — его голос начал дрожать.

— Я могу приготовить кое-что для тебя. Что-то, что можно было бы носить с собой в манжете рубашки.

— Это было бы хорошо. Спасибо.

Из таких веселых разговоров состояли мои вечера.

Я не понимал, что мы находимся в притоке, пока мы не покинули его и не присоединились к яростной Реке Дождевых Чащоб. Бурные воды, которые несли нас теперь, были серыми, с кислотой и илом. Мы больше не черпали воду из реки, а полагались только на наши бочки. Беллин предупредила Персиверанса, что если он упадет за борт, то «твои кости будут единственным, что мы сможем поднять обратно!». Это совсем не охладило его энтузиазма. Он носился по палубе, несмотря на дождь и ветер, и команда хорошо принимала его. У Спарк было куда меньше выносливости для ненастной погоды, но они с Лантом иногда стояли на верхней площадке рубки, укрываясь куском брезента и наблюдая за пейзажами, проплывающими мимо, когда нас несло течение.

Интересно, что их очаровывало — пейзаж был неизменным. Деревья. Много деревьев таких размеров, каких я никогда не мог представить себе, со стволами огромными, словно башни. Деревья из сотен тоненьких стволов, деревья, которые наклонились и бросили вниз лишние стволы с ветвей в болотистый берег реки. Деревья с лианами, взбирающимися по ним, деревья с оборванными лианами, занавесями свисающими вниз. Я никогда не видел столь густой и непроницаемый лес, который мог бы жить в таких влажных условиях. Дальний берег реки отступил в туманную даль. В течение дня мы слышали множество птиц, и мне было очень странно увидеть однажды пронзительно визжащую стаю обезьян.

Все было так не похоже на знакомые пейзажи Бакка. Даже когда я был очарован и жаждал исследовать все вокруг, я тосковал по дому. Мысли часто возвращалась к моей Неттл, беременной первым ребёнком. Я бросил её, когда она ещё росла в Молли, подчиняясь срочному вызову моего короля. И теперь я оставил её вынашивать мою первую внучку в одиночестве, по воле Шута. Как дела у Чейда? Неужели он поддался старению и пошатнувшемуся разуму? Бывали времена, когда месть за умерших казалась слишком высокой ценой за отказ от живых.

Я хранил такие мысли при себе. Мой страх перед использованием Скилла утих. Давление, которое я чувствовал в Кельсингре, уменьшилось, но живой корабль под моими ногами был постоянным гулом сознания у границы моих стен. Скоро, пообещал я себе. Даже краткий Скилл-контакт мог передать гораздо больше, чем крошечные записки на свитках почтовых птиц. Скоро.

Однажды, когда мы пришвартовались на ночь, Скелли встала из-за стола, принесла из каюты экипажа лук и колчан, а затем беззвучно ступила на палубу. Никто не двигался, пока мы не услышали её крик:

— Речной кабан! Свежая свинина!

Все пришли в движение и скатились с палубы на поиски мертвого животного. Мы разделали его на узком илистом пляже.

В тот вечер мы пировали. Команда разожгла огонь, бросили зеленых ветвей и поджарили полоски свинины в огне и дыме. Свежее мясо привело экипаж в веселое настроение, и Персиверанс был доволен, что его дразнили, как своего. Когда мы поели, огонь, использовавшийся для приготовления пищи, превратился в обычный костер, который отгонял тьму и кусачих ночных насекомых. Лант пошел за дровами и вернулся с охапкой ранней цветущей лозы с ароматными цветами. Спарк дала несколько в руки Янтарь, а затем надела на неё венок. Хеннеси завел непристойную песню, и команда присоединилась к нему.