Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

параметры каждой личности: «ай-кью», физические данные и прочее. И часто вырисовывается одна и та же закономерность: монозиготные близнецы очень схожи вне зависимости от образа жизни и воспитания.

— В то время как Сью и Элизабет совсем разные.

— Правильно. И это несмотря на то, что они живут в одном доме, ходят в одну и ту же школу, едят одну и ту же пищу и так далее. Могу предположить, что Сью молчала на протяжении всего ленча, а Элизабет болтала, не закрывая рта.

— Так оно и было. К тому же она объяснила мне значение слова «монозиготный».

Доктор Феррами рассмеялась, обнажив прекрасные белые зубы и кончик розового язычка, и Стив обрадовался, что ему удалось ее рассмешить.

— Но вы так до сих пор и не объяснили, при чем тут я, — сказал он.

Улыбка на ее лице угасла.

— Боюсь, это будет непросто, — сказала она. — С такими случаями мы до сих пор еще не сталкивались.

И тут вдруг он понял. Это же так очевидно, странно, что он не догадался раньше.

— Вы считаете, у меня есть близнец, о котором я ничего не знаю? — спросил он.

— Я просто не решалась сказать об этом вот так, без подготовки, — ответила Джинни. — Да, мы так думаем.

— Ого! — Голова у него пошла кругом. Трудно было привыкнуть к этой мысли.

— Мне очень жаль.

— Вам незачем извиняться. Ведь это не ваша вина.

— Здесь есть один момент. Обычно люди, прежде чем попасть к нам, знают, что они близнецы. Но я изобрела новый способ подбора испытуемых для наших исследований, и ты у нас такой первый. Вообще-то тот факт, что ты ничего не знал о существовании своего близнеца, служит доказательством правильности моей системы. Но пока что я не считаю возможным доводить до сведения всех подобных людей столь шокирующую новость.

— Я всегда мечтал о брате, — сказал Стив. В семье он был единственным ребенком и появился на свет, когда обоим родителям уже перевалило за тридцать. — У меня брат?

— Да. И вы однояйцевые близнецы.

— Родной брат, близнец, — пробормотал Стив. — Но как же получилось, что я ничего о нем не знал?

Джинни выглядела удрученной.

— Погодите минутку, дайте я сам попробую догадаться, — сказал Стив. — Меня могли усыновить.

Она кивнула.

Это была еще более шокирующая новость: оказывается, отец с матерью ему вовсе не родные.

— Или же моего брата-близнеца могли усыновить, верно?

— Да.

— Или нас обоих, как Бенни с Арнольдом.

— Или обоих, — мрачно повторила она, не сводя с него огромных бархатно-черных глаз.

И несмотря на сумбур, творившийся в его душе и мыслях, он не мог не отметить, как она красива. Стиву хотелось, чтобы она вот так смотрела на него целую вечность.

Джинни откашлялась и сказала:

— У меня уже имеется немалый опыт такой работы, и, как правило, если даже испытуемый не знает, что у него есть близнец, ему известно, что его усыновили. Или удочерили. Мне следовало догадаться, что в твоем случае это не так.

— Просто не верится, — с отчаянием воскликнул Стив, — что папа с мамой могли держать это от меня в тайне! Ведь они оба такие честные, прямодушные люди. Это на них не похоже.

— Расскажи мне о своих родителях.

Стив понимал, что она хочет помочь ему преодолеть потрясение. Собрался с мыслями.

— Мама — вообще исключительная женщина. Вы наверняка слышали о ней. Ее имя Лорейн Логан.

— Известная журналистка, пишет для колонки «Одинокие сердца»?

— Да. Публикуется в сотнях газет, автор шести бестселлеров, посвященных здоровью женщин. Богата и знаменита, и, видит Бог, она это заслужила.

— Почему ты так считаешь?

— Маме не безразличны те, кто ей пишет. Она отвечает на тысячи писем. Практически все эти женщины ждут от нее одного: взмаха волшебной палочки. Сделай так, чтобы избавиться от нежелательной беременности, сделай так, чтоб дети перестали баловаться наркотиками, преврати грубых и жадных мужчин в любящих и заботливых мужей. И она всегда дает им ту информацию, которая им нужна, и говорит, что лучшее решение в любой ситуации — это прислушаться к собственному сердцу. Доверяй своим чувствам и не позволяй никому тебя обижать. На мой взгляд, прекрасный рецепт.

— Ну а отец?

— О, папа, как мне кажется, вполне обычный человек. Военный, в чине полковника, работает в Пентагоне. Отвечает за связи с общественностью, пишет речи за разных там генералов — вот, собственно, и все.

— Сторонник жесткой дисциплины?

Стив улыбнулся.

— У него высоко развито чувство ответственности. Но жестоким или злым человеком его не назовешь. Еще до моего рождения он воевал в Азии, много чего там повидал, но это ничуть не отразилось на его характере.

— А как было с дисциплиной у тебя?

Стив расхохотался.

— Вы не поверите, но в школе я был страшным драчуном и забиякой. Вечно влипал в разные истории.

— Какие истории?

— Ну, связанные с нарушением дисциплины. Бегал по коридорам. Носил красные носки. Жевал на уроках жвачку. В возрасте тринадцати лет даже поцеловал Венди Праскер за полкой в школьной библиотеке.

— Почему?

— Уж очень хорошенькая она была.

Джинни рассмеялась.

— Да нет, я имела в виду, почему ты все время нарушал дисциплину?

Он покачал головой.

— Как-то не получалось быть послушным. Я