Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Мне нужно, чтобы ты вспомнил эти вещи.

Он отвернулся от меня, но руку не выдернул. Я ждал.

— Спрашивай, — резко приказал он мне.

Итак. Время пытать моего друга. Что мне больше всего нужно было знать?

— Есть ли кто-нибудь в Клерресе, кто может нам помочь? Кто-нибудь, кто вступит с нами в сговор? Есть ли способ доставить им сообщение, что мы идём?

Молчание. Собирался ли он и сейчас избегать ответов? Я знал, что хитрость с бренди не сработает ещё раз.

— Нет, — наконец выдавил он. — Нет способа передать сообщение. Прилкоп может быть все ещё жив. Они разделили нас, когда начали пытать. Я предполагаю, он перенес такое же обращение, какому подвергли и меня. Если он жив, то, вероятнее всего, до сих пор в заключении. Думаю, они считают его слишком ценным, чтобы убить, но я могу ошибаться.

— Я знаю, ты сомневаешься в тех, кто помог тебе сбежать. Но вы с Прилкопом рассылали гонцов. Они были верны вам? Кто-то из этих людей по-прежнему в Клерресе?

Он покачал головой. Его лицо все ещё было повернуто в сторону.

— Мы были в состоянии сделать это только в первые несколько лет нашего пребывания в Клерресе. После того, как мы перестали ладить с Четырьмя, но до того, как они поняли, что мы им не доверяем. В первую очередь мы отправили гонцов, чтобы предупредить тебя о том, что Четверо могут попытаться причинить тебе вред. В то время, пока мы этим занимались, Четверо продолжали попытки привить нам свой образ мыслей. Возможно, они действительно полагали, что их Коллаторы и Манипулоры заставят нас поверить, что мы допустили ошибку, — он иронично усмехнулся. — Вместо этого мы пошли другим путем. Я думаю, они нашли наши рассказы захватывающими, ведь знали так мало о жизни за пределами стен. Когда мы рассказали им больше о жизни вне их изолированно мира, некоторые стали задаваться вопросами, чему же учили их Служители. Я не думаю, что Четверо с самого начала понимали, каким сильным влиянием мы начали обладать.

— Коллаторы? Манипулоры?

Он с отвращением фыркнул.

— Замысловатые названия. Коллаторы классифицируют сны и ищут связи и потоки. Манипулоры стараются найти людей или предстоящие события, которые наиболее уязвимы для произведения будущих изменений, такими способами, что принесут наибольшую выгоду Четверым и их Служителям. Они так старались убедить нас с Прилкопом в том, что мы ошибались. Ошибались во всем, но в особенности — утверждая, что один из моих Изменяющих уже исполнил пророческий сон о Нежданном Сыне. Они поведали нам о снах нового Белого Пророка, рожденного «на воле», как они говорили. Сны этого ребёнка соотносились со снами о Нежданном Сыне таким образом, что их не мог отрицать даже я. Они говорили о сне про ребёнка, который носит сердце волка.

Помнишь, ты спрашивал, если ты не Нежданный Сын, то как я могу быть уверен, что все, что мы сделали, все, что мы изменили, было правильным путем для мира? Это был тот самый вопрос, которым они меня терзали. И я видел, что это сломало уверенность Прилкопа. В последующем мы обсуждали это между собой. Я всегда настаивал на том, что ты был единственным, а потом он спросил, и справедливо спросил, «но что делать с этими новыми снами?» И у меня не было на это ответа, — он сглотнул. — Вообще никакого ответа.

И вот однажды вечером за вином и дружеской беседой наши маленькие друзья по секрету сказали нам, что вольнорождённого ребёнка собираются найти и взять под контроль прежде, чем он сможет нанести какой-либо вред существующему порядку развития мира. Они знали, что Четверо собирались искать этого ребёнка. Не все Четверо верили, что новый пророк был Нежданным Сыном, но одна из них верила. Симфи. Когда бы мы не обедали с Четырьмя, она бросала мне вызов. И её возражения были настолько сильны, что поколебали даже мою веру. Изо дня в день Четверо приказывали прочесывать библиотеку сновидений, чтобы найти ребёнка. Найти и «взять его под контроль». Я начал бояться, что они найдут те же зацепки, которые я обнаружил и которыми воспользовался много лет назад, чтобы отыскать тебя. Поэтому я отправил других посланников, тех самых, что просили тебя найти Нежданного Сына. Потому что они убедили меня, что существует «вольнорождённый» Белый Пророк. И вот, они были правы. Они узнали, что Пчелка существует, задолго до того, как узнал я. А Двалия убедила их, что ребёнок, которого они ощутили, и есть Нежданный Сын.

Его слова напугали меня. Они «почувствовали», что Пчелка существует? Я сложил в уме его слова по кусочкам в целую картину, чтобы полностью понять все, что он мне говорил.

— Что ты подразумеваешь под «вольнорождённым»?

Его плечи напряглись. Я ждал.

— Клеррес, который помнил Прилкоп… — начал он и остановился, поперхнувшись.

— Хочешь чаю? — предложил я.

— Нет, — он вдруг крепко сжал мою руку. Затем спросил:

— У нас остался ещё бренди?

— Я посмотрю.

Я нашел закупоренную неполную бутылку под подушкой. Чуть-чуть осталось. Не так уж и много, но хоть что-то. Я нашел его чашку, наполнил и поставил на стол. Его голая рука потянулась к ней. Он поднял и выпил. Когда я снова занял свое место, то заметил, что его рука в перчатке была все там же, где я её оставил. Я взял его за руку:

— Клеррес Прилкопа?

— Это была библиотека. Вся история Белых, все сны, которые когда-либо были записаны, тщательно упорядочены и проанализированы в трудах других. Это было место для историков и лингвистов. Все Белые пророки были «вольнорождёнными» в его время. Люди осознавали, что их ребёнок был… особенным. И они отдавали его в Клеррес. Или ребёнок вырастет и сам поймет, что он или она должен будет совершить такое путешествие. Белый Пророк получал там доступ ко всем давним снам и историям других Пророков. Их воспитывали и защищали, кормили, одевали и готовили. А когда Белый Пророк чувствовал, что готов начать свою работу в мире, его обеспечивали припасами: деньгами, лошадью, дорожной одеждой, оружием, перьями и бумагой, и отправляли в путь, как это было с Прилкопом. Служители, которые оставались в Клерресе, записывали все, что знали о Пророке, и вместе со своими потомками терпеливо ждали прихода следующего, — он снова выпил. — Не было «Четырех». Только Служители. Люди, жаждущие служения.

Последовало долгое молчание. Я рискнул:

— Но Клеррес не был таким для тебя?

Он покачал головой, сначала медленно, а затем исступленно.

— Нет! Совсем не таким! Когда