Золотой мираж - Валерий Привалихин

Второй раз в жизни он оказывался в таком положении. Первый – в восьмидесятом году, в Афганистане, на горной дороге. БТР, который он вел, был подбит. Автоматы лежали под рукой, но нечего было думать взяться за них. они были на мушке у "духов". Их могли застрелить немедленно, но по ним не стреляли, хотели взять живыми. И тогда они приняли решение – вышли и встали с поднятыми руками у БТРа... Пять стволов смотрели тогда на них двоих, но они сумели выйти победителями из поединка...

Не Андрей был с ним вторым тогда. Колонна, в которой он находился, подоспела через несколько минут, но Андрей знал в деталях, каким образом все произошло. Если только он не забыл, можно бы сейчас с ним попытаться повторить...

– Помнишь, как мы с Брагиным под Гератом? – Он повернул голову к Зимин.

– Ну... – В голосе Зимина звучало нетерпение.

– Попробуем повторить?

– Давай...

Зеленый ЗИЛ неумолимо приближался, был уже метрах в двухстах. Сразу не попытался, теперь уж и подавно поздно пробовать скрываться от него. Нетесов выключил двигатель.

– Встали, – распорядился. – Встанешь за мной. В шаге. В метре. Не дальше, – велел он Пушели. – Ясно? Пушели понял.

Из грузовика словно не замечали встречный мотоцикл, мчали, как ни в чем ни бывало. Видны были уже сквозь запыленное ветровое стекло лица двоих находившихся в кабине. Чем ближе, тем отчетливей. Разделяло где-то метров сто... пятьдесят... двадцать... Наконец, словно очнувшись от сна, сидевший за рулем в грузовике резко затормозил. Сквозь шум работающего мотора послышался нудный скрежет от этого торможения. Зеленый ЗИЛ замер шагах в пятнадцати от мотоцикла.

Дверцы кабины распахнулись. Из кабины вышли оба.

– Базавлук, – успел "представить" Нетесов находившегося в кабине пассажиром.

Шлепнули об землю подошвы сапог. Это третий, ютившийся до сих пор на корточках в кузове, спрыгнул вниз. Едва не потерял равновесие, но удержался на ногах, громко выругался. Далеко не пошел, приткнулся к бамперу машины. У всех троих в руках было по "Калашникову".

Тот, что сидел секунду назад за рулем, лохматый, с почти сросшимися на переносице бровями, забрался на капот ЗИЛа, передернул затвор автомата. Базавлук,– светловолосый, долговязый, худой, в распахнутой куртке с закатанными по локоть рукавами, – нарочито медленно направился к мотоциклу, не сводя глаз со стоящих около него. Взгляд серых глаз скользнул по Зимину по Пушели, остановился на Сергее. Усмешка тронула тонкие губы.

Встав около Нетесова, он шумно потянул ноздрями воздух, поморщился.

– Чем так разит, Жало? Ну, мне просто дышать нечем, – сказал, обращаясь к выпрыгнувшему из кузова. – Это не легавыми, а?

– Легавыми, – с готовностью, подыгрывая главарю, подтвердил тот, кого Базавлук назвал Жалом.

– Верно, Жало, – продолжал Базавлук. – Да не простыми. Узнаешь? Главный пихтовский легавый перед тобой.

– И, похоже, не при исполнении.

Базавлук неожиданно шагнул к Пушели.

– Ты тоже легавый?

– Не знаю, что значит "легавый", – ответил Пушели.

Он был бледен, но голос звучал твердо. – Я строитель, архитектор.

– А чего ты как нерусский говоришь? Латыш, что ли? – уловив акцент, строго спросил Базавлук. Ответа дожидаться не стал, разразился бранью: – Кормили их всех, блядей, на убой, они отделились, сволочи.

Зимин со страхом подумал: если сейчас Пушели назовет, кто он и откуда, произойдет самое худшее: бандиты могут даже отвязаться тут же и от него, и от Сергея, зато мгновенно мертвой хваткой вцепятся в Пушели, сделают его заложником, будут таскать за собой, пока выгодно. Мысли Сергея, видно, были о том же.

– Литовец он. Из Вильнюса, – ответил он за Пушели.– И кончай дурака валять, Базавлук. Говори, что нужно.

– О, заговорил. Признал. Я думал, он от страха язык сжевал,– Базавлук живо подступил к нему.– Что нужно?

– Да.

– А чтоб ты мне за Мамонта ответил.

– Сами от него избавились, а я отвечай. Не пойдет.

– Слышь, Жало, как наглеет, а? – повернулся Базавлук к приятелю.

Разговор принимал все более острый оборот. Зимин стоял весь как пружина на взводе. Пора! Он бегло обвел взглядом всех: Базавлук стоял метрах в полутора от Сергея боком к нему с закинутым на плечо "Калашниковым", Жало сидел, все так же прилепившись к бамперу, держа автомат на коленях, вертел поминутно туда-сюда головой. Лишь лохматый, как забрался на капот, так и стоял там в одной позе, неподвижный, как статуя. Может, не самый подходящий момент. Пушели гораздо дальше, чем ему было ведено, находился от Сергея, однако помедлить еще чуть – и другого, лучшего, не представится.

Он медленно поднял правую руку на уровень груди, осторожно потянул вниз замочек застежки "молнии" на куртке. Потом пальцы так же осторожно, плавно скользнули под куртку в образовавшуюся прорезь. Пальцы неожиданно замерли, ощутив, как гулко прямо под ними бьется сердца. Украдкой он следил за Жалом и за стоящим на капоте. Сейчас очень многое зависело от того, как прореагируют на движение его руки бандиты. Худо придется, если не клюнут на приманку.

– Э-э, куда лапу запустил, – послышался голос Жала.

Оттолкнувшись от бампера, он устремился к Зимину.

– Что там? – незамедлительно отреагировал Базавлук.

– Работнички <Работнички – пальцы> у легаша по пушке затосковали, – ответил Жало, быстро приближаясь к Зимину.

– Проверь, – распорядился Базавлук.

Клюнули! Сейчас только бы главарь оставался на месте, только бы не вздумалось ему отодвинуться подальше от Сергея. Хотя бы десять, пять секунд.

– А ну, руки на затылок, – приказал Жало, подступив к Зимину почти вплотную. От Жала пахнуло спиртным: – Ну!

Повинуясь, поднимая руки, Зимин на мгновение повернул голову к Сергею. Взгляды их встретились. То ли показалось, то ли действительно прочел в его глазах одобрение, – это уже не имело значения, ничего нельзя было отменить. Ребром ладони он ударил бандита по шее, под основание черепа. С удовлетворением про себя отмечая, что раз приобретенный навык не теряется, у него по крайней мере не потерялся, развернул, притянул к себе обмякшее тело, загородившись им от стоящего на капоте ЗИЛа как щитом.

Он целиком был поглощен тем, что предназначалось сделать ему, не смотрел на Сергея, как у него. А когда взглянул, увидел, что Сергей тоже не тратил зря времени. Он держал главаря тройки перед собой. Правда, Базавлук, в отличие от Жала, не потерял сознания, пытался вырваться... А Пушели лежал на земле, упираясь головой в колесо мотоцикла. Не сам он, конечно, упал, Сергей свалил его.

Когда успел, не время было думать. Главная опасность – стоящий с автоматом на капоте, – сохранялась.

Лохмач растерялся, так молниеносно изменилась на его глазах ситуация, наводил дуло "Калашникова" то на одну, то на другую пару, не зная, что предпринять, на что решиться. Но на что-то он вот-вот должен был решиться. Нельзя было допустить, пока опомнится.

Еще когда Жало выпрыгивал из кузова, Зимин приметил, как он прижал руку к боковому карману пиджака. И пока Жало шел к нему, он видел: карман оттопыривается, что-то там лежит. Граната? Удерживая одной рукой бандита перед собой, другую руку Зимин сунул в этот оттопыривавшийся карман, нащупал металлическую ребристую поверхность. Так и есть, граната.

– Крот, не стреляй! – услышал он голос Базавлука.

– Не могу!..

Вслед за отчаянным, взвизгивающим голосом с капота плеснула щедрая автоматная очередь. Стреляли пока не по Базавлуку, не по Сергею, пули сыпались в земляной оплывший бруствер на обочине.

– Не стреляй, гад, сука... – раздался и осекся при звуке новой очереди голос Базавлука.

Зимин зубами выдернул чеку из гранаты, кинул гранату под колеса машины.

От взрыва грузовик подлетел, столб огня взметнулся из-под кабины. Автоматная дробь осеклась. Лохмач ухнулся с капота, выронив из рук оружие, упал на бок около переднего колеса ЗИЛа.

Для верности еще раз двинув Жало по шее, Зимин отшвырнул его к стволу трухлявой поваленной березы, кинулся к лохмачу. Тот не пострадал ни от взрыва, ни от падения, полз от машины, протягивал руку к "Калашникову".

– Куда тебя!.. – Зимин с размаху ударил ногой по локтю тянувшейся к оружию руки. Подобрал автомат, обшарил лохматого, не завалялась ли и в его карманах граната. Нет.

...Все! Они вышли победителями из этой отчаянной схватки. Жало пока не очухался от двух крепких ударов, лежал, обхватив рукой ствол трухлявой березы. Главарь банды тоже был на земле. Сергей находился около него с пистолетом в руке. Однако пистолет больше для страховки. Базавлук не представлял никакой опасности. Второй очередью из автомата он был ранен в левое плечо. Неясно пока, насколько серьезно, но куртка и оголенная до локтя рука были в крови. И на одежде Сергея тоже была кровь. То ли базавлуковская, то ли тоже ранен. Если даже и ранен, то легко, не опасно. А вот что с Пушели? Одни его ноги торчали из-за мотоцикла.