Золотой мираж - Валерий Привалихин

Он посмотрел сверху вниз на недавнего своего мучителя, увидел черноволосую взлохмаченную голову. Обратил внимание на руки. Правая спрятана в кармане галифе.

– Что там? – нетерпеливо прозвучал голос лейтенанта.

– Сейчас...

Пушилин нащупал ребристую поверхность револьверного барабана, крутнул барабан. Он подался легко.

– Застряла тут, – нарочно громко проговорил Пушидин, так же наощупь взводя курок. – Приподнимись чуть.

И в тот момент, когда лейтенант попытался встать на цыпочки, вынул из лиственничного дупла наган и, проворно опустив дулом вниз, нажал на спусковой крючок. Оружие не подвело, выстрел грохнул.

Пуля угодила лейтенанту в темя, и он повалился набок в высокую траву. Пушилин ускорил падение, с силой оттолкнувшись ногами от плеч лейтенанта, спрыгнул на землю. Не мешкая, подскочил к Темушкину. Он был мертв. Босой ногой перекинул пока еще податливое тело гэбэшника на спину, высвободил из кармана галифе руку. В ней был зажат револьвер.

Пушилина револьвер не интересовал. Сунув за пазуху свой, быстро обшарил Тёмушкина. Удостоверение, немного денег, трешек и пятирублевок, в нагрудном кармане и планшетка, пристегнутая к поясному ремню, – все, что имелось при убитом. Пушилин взял это. Часы, тикающие на руке, не тронул, только поглядел время: давно за полдень, начало третьего. Встав, недолго смотрел в неживое с открытыми остеклеяелыми глазами лицо.

– Дурак, – сказал негромко вслух, подумав еще раз, что Тёмушкин всерьез надеялся перехитрить его, выйти победителем в поединке с ним. Куда больше дурак, если впрямь рассчитывал получить от Пушилина долю золота, кануть, раствориться в необъятных землях России.

Подхватив свои сапоги, Пушилин пошел прочь от трупа, к шумливой речке. Ополоснул водой лицо, вымыл ноги, обулся. На прибрежный галечник вытряхнул содержимое темушкинской планшетки: пачка "Беломорканала" и коробок спичек, бланки ордеров на арест, в которые оставалось вписать лишь фамилии, свернутая газетка, листки исписанной бумаги.

Пушилин заметил листок, заполненный его почерком; рука невольно потянулась к этому листку. Прочитал не однажды повторенное ему адвокатом, затверженное наизусть:

"Начальнику краевого Управления НКВД

Заявление

Довожу до вашего сведения, что начальник МхххРО НКВД Тёмушкин А. В., носящий спецзвание лейтенант госбезопасности утаивает от Соввласти З (три) пуда золота в слитках и монетах царской чеканки...

Кроме того, А. В. Тёмушкин до недавнего времени не раз хвастался, что родной его дядя приходится родственником и был очень близким другом И. Н. Смирнова, комиссара 5-й Красной армии, пред. Сибревкома, оказавшегося позднее ярым троцкистом, шпионом и антисоветчиком.

20 авг. 1936 г."

Пушилин читал, а в памяти невольно всплывала сценка, когда он написал и протянул эту бумагу-заявление лейтенанту. Тёмушкин, чадя папиросой, щурясь от дыма, лениво подвинул к себе эту бумагу. Со словами: "Что-то мало написал", уставился на нее. Лицо его вдруг перекосилось, побагровело, он швырнул бумагу на пол. вскочил, дерганым движением расстегнул кобуру.

– Ты что, контра! – заорал. – Застрелю как собаку.

– Стреляй, – спокойно ответил Пушилин. – И бумагу порви. Только новую напишут. Неделю подождут, и отошлют, куда следует.

Лейтенант, тяжело дыша, ошарашенно смотрел на Пушилина. Опять от громкего его голоса зазвенели стекла в окнах кабинета.

– Идиот! Кто тебя научил?.. Думаешь, поверят этому?!

– Поверят. Быстрей, чем в главаря "Коалиции". Особенно, если указать, где золото.

Начальник НКВД подошел к Пушилину, резко замахнулся. Удара, однако, не последовало. Он уперся руками в край стола, кликнул конвоиров, распорядился:

– В первую камеру!..

Как мучился, холодел от страха в одиночке Пушилин в нескончаемом ожидании! Боялся, дверь однажды распахнется, и лейтенант со злорадной ухмылкой объявит: отыскались твои жена и сын. Хоть место, где хорониться им, не высовываться ни под каким предлогом назвал надежное, корил себя: есть куда более укромные уголочки...

Теперь сомнения и главные страхи позади. Тёмушкин мертвый лежит под лиственницей, вотчина его осталась в сорока километрах...

Он давно, едва не с самой Гражданской не держал в руках газет. Из любопытства, – что пишут в них теперь, взял вытряхнутую из темушкинской планшетки. Свежая, за 26 августа, краевая газета.

"Врагов и изменников – к расстрелу!" – крупными буквами было напечатало во всю первую полосу.

"Пять дней в Октябрьском зале Дома Союзов в Москве перед Военной Коллегией Верховного Суда СССР слушалось дело главарей и эмиссаров троцкистско-зиновьевского террористического блока, – выхватывали отвыкшие от чтения глаза Пушилина. – Вечером 23 августа Военная Коллегия Верховного Суда вынесла приговор. Зиновьев, Каменев, Смирнов и тринадцать других членов блока приговорены к расстрелу за террористическую деятельность и измену...".

Фамилия "Смирнов" была подчеркнута красным карандашом, и лишь на одной полосе подчеркиваний таких было не меньше двух десятков.

"В числе наиболее активных организаторов террористических ячеек, создававшихся в Советском Союзе, был Иван Смирнов..."

"В Берлине Смирнов установил связь с Седовым, сыном Троцкого. "Отныне,– сказал Седов Смирнову,– борьба против советского режима приобретает характер решительного наступления...".

"В 1933 году Иван Смирнов, главный организатор троцкистско-зиновьевского центра, был неожиданно арестован агентами советского правительства.......

Вон, оказывается, почему адвокат настаивал, чтобы в пушилинском "заявлении" было написано о Смирнове. Это для Тёмушкина пострашнее якобы утаиваемого им золота. Откуда-то адвокат знал о процессе в Москве. Он не объяснил, и теперь не спросишь. Как не узнаешь и о его судьбе. Может, и в живых уж нет...

Пушилин заглянул во внутренние полосы газеты, там, судя по заголовкам, печатались горячие одобрения коллективов, ликования по поводу приговора. Он смял газету и кинул в воду. Следом в пенистый поток Кужербака полетели бланки на аресты. Встрепенулся, нагнал и выудил всю бумагу из воды: еще вынесет, куда не следует. Пусть в планшетке лежат.

На очереди были листки, исписанные мелким разборчивым почерком. Пушилин читать не хотел. Внимание привлек заголовок: "Политическая характеристика Мхх района. Составлена 15 августа 1936 года начальником райотдела НКВД лейтенантом госбезопасности А. В. Тёмушкиным". Захотелось узнать, какой характеристики удостоил Тёмушкин район.

"После восстановления Советской власти в районе кулачество начало использовать отсталую часть партизан, используя их собственнические интересы, доводя им доводы, что они завоевали Советскую власть, а их всех к руководству не допускают. В результате такой кулацкой агитации в районе начинают появляться банды под руководством кулацкого элемента. Бывший руководитель партизанского отряда Переверзев Михаил, поддавшись на кулацкую агитацию и уже находясь на руководящей работе в районе (зав. райзо), начал организовывать повстанческий отряд из кулацкого элемента села, выдавая кулакам партизанские билеты.

Для проработки деятельности Переверзева и его участников в 1932 г. МхххРО была завершена разработка "Тихие ящерицы", "Ночная стая", которые в этом же году были частично ликвидированы, хвосты же этих разработок оставались до 1934-35 года.

В 1929 г. на почве коллективизации и ликвидации кулачества как класса было контрреволюционное кулацкое выступление против Соввласти, выступлением была охвачена вся зажиточная часть села, то есть до 39 процентов населения. Организаторы этого восстания были арестованы и осуждены на 10 л. лишения свободы.

В 1932-33 годах в пределах района были вскрыты и ликвидированы две крупные контрреволюционные повстанческие организации: по агентурной разработке "Стрела", имевшая краевое значение, и "Подготовка". Эти организации действовали параллельно, направив свою подрывную деятельность на подрыв колхозного строя, развал колхозов.

В результате кулацко-троцкистской агитации многие жители пяти сел вышли из колхозов. Организаторы арестованы и осуждены на 10 л.

В 1935 г. вскрыта и ликвидирована националистическая к.-революционная разработка "Иностранцы", по которой активными фигурантами проходили эстонцы Тоомас Куузик, Мэрт Якобсон, Ангс Кылль, Эрни Калле, Оскар Дубро. В 1935 г. была вскрыта и ликвидирована к.-революционная сектантская группа в пос. Вдовино, по разработке "Грачи". По делу проходили: Галафистов М. Н., Янко А. П., Дымов А. Г., Малинин Ф. В. Перечисленные лица собирали колхозников, читали им евангелие и агитировали за выход из колхоза, обосновывая свою к.-революционную агитацию на божьем писании.

В марте-июле 1936 г. РО НКВД были ликвидированы разработки "Коалиция двинцев"– повстанческая, арестовано 19 фигурантов, "Паспортисты" – фабрикация документов – 5 человек арестованы и привлечены по ст. 58 п. 10, "Тропа связи" – шпионская, арестована 4 фигуранта, "Разлагатели" – террористическая, арестовано 8 человек по ст. 58 п. 14.