Унесенные магией - Алексей Замковой

— Паук какой-то. — Молин поднял к моим глазам острие меча, на которое было нанизано паукообразное существо размером с ладонь.

— Выкинь гадость! — отшатнулся я. Хоть это и странно для выросшего в трущобах, но я с детства не люблю пауков и прочую ползающую дрянь!

— Зачем? — Молин хихикнул. — Покажем добычу ребятам!

Возле костра ничего не изменилось — все так же кто-то, борясь со сном, смотрел на огонь, а кто-то опасливо оглядывался по сторонам.

— Ну что? — поднял голову Ламил.

— Вот! — Молин гордо протянул ему свой меч. — Паука убили.

В свете костра добычу Молина стало возможно рассмотреть во всех подробностях. Круглое тельце, покрытое серым полосатым хитином, шесть суставчатых лап сложены и прижаты к животу, внушительные клешни… паук с клешнями?

— Это краб, а не паук. — Ламил осмотрел добычу и кивнул каким-то своим мыслям.

— Краб? — оживился Ретон. — Говорят, они вкусные…

— Если вкусные, то мы скоро наедимся до отвала. — Баин не отрываясь смотрел в сторону реки, откуда, все усиливаясь, доносился шелест. Все громче и громче… Закованные в хитин лапы шуршат по песку, скрежещут о кости, во множестве разбросанные по пляжу. Ко всему этому прибавляется еще один звук — тихое клацанье.

— Господин десятник, — Молин стряхнул свою добычу на песок у костра, — разрешите пойти насобирать этих крабов? А то сухари уже заканчиваются…

— А на посту кто стоять будет? — поинтересовался десятник.

— Так мы ж быстро! — парировал Молин. — И не всем скопом, а втроем…

— Хрен с тобой! — махнул рукой Ламил. — Далеко только не отходите.

— Баин, ты идешь?

Меня Молин не спросил. Так уверен, что я и сам не против поохотиться на крабов? Лично я даже не уверен, что смогу заставить себя съесть эту гадость, какой бы вкусной она ни была!

— И как мы их собирать будем? — спросил я. — Живыми, что ли?

— Возьмите копья, — посоветовал Ламил. — Только руки берегите. Эти твари сильно кусаются.

Поначалу сбор крабов показался делом простым и увлекательным. Действительно охота. Мы отошли на несколько десятков шагов к реке и принялись высматривать добычу. Раз! Баин ударил копьем по одному ему видимой цели и продемонстрировал улов — на наконечнике копья все еще шевелится довольно крупный краб. Добыча отправилась в сумку, и Баин принялся снова вглядываться в песок под ногами. Какое-то движение… Я с хрустом насадил на копье краба. Какой-то он мелкий… Ну да ничего — сойдет!

В поисках крабов мы все больше отдалялись от костра. Копья били все чаще, сумки быстро наполнялись добычей. Я оглянулся — мы уже больше чем в полусотне шагов от остальных. Клац!

— Это еще что? — Молин присел на корточки и принялся разгребать песок. — Какое-то железо…

Из-под песка показался вначале закругленный край, а потом, когда Молин откопал полностью, — небольшой выпуклый диск.

— Потом посмотрим.

Света, чтобы рассмотреть находку, явно не хватало. Молин и не рассматривал. Он просто бросил диск в направлении лагеря и продолжил охоту на крабов.

Копья били уже практически безостановочно. Выбирали только самых крупных крабов. Такую мелочь, как моя первая добыча, просто отбрасывали в сторону и искали цель покрупнее. Мы даже устроили соревнование: кто убьет самого большого краба. Пока первенство в нем держал Баин — ему попалось настоящее чудовище! Размер краба-рекордсмена превышал размер человеческой головы, а клещи, казалось, способны легко откусить палец! Увидев этого монстра, Молин только присвистнул и тут же пообещал, что не уйдет отсюда, пока не найдет еще большего краба. Мы настолько увлеклись, что даже не заметили, что песок шевелится уже практически везде вокруг. Крабы-крабы-крабы… Большие и мелкие, ползут под песком, оставляя за собой змеящиеся дорожки, и бегут по песку. К нам бегут… От реки к лагерю…

Вскрик и ругань Баина прозвучали настолько неожиданно, что я даже промахнулся по очередному крабу.

— Укусил, зараза! — Баин смахнул копьем краба с ноги и тут же пригвоздил его к земле.

— Ай! — вскрикнул Молин и запрыгал на одной ноге. — Да чтоб тебя…

Охотничий азарт мигом испарился. Только сейчас я заметил, что все вокруг просто кишит крабами и некоторые из них, самые наглые, уже пробуют клешнями на прочность мои сапоги. Баин снова разразился руганью. Какой-то резвый краб стал карабкаться вверх по моему сапогу…

— Сваливаем! — крикнул Молин и затряс ногой в воздухе, пытаясь сбросить очередного краба.

Мы развернулись, и я застыл как вкопанный. Резво перебирая лапами и расталкивая на своем пути мелочь, ко мне несся громадный, высотой чуть ли мне не по колено, крабище! Лапы чудовища даже не шелестят — хрустят по хитину мелких собратьев, клешни, размером больше садовых ножниц, хищно клацают. Скорее автоматически, чем осознанно, я ударил копьем. Острие наконечника проскрежетало по хитину и, оставив глубокую царапину, соскользнуло в песок. Еще удар… И еще… С хрустом давя крабов, которым не повезло оказаться у меня под ногами, я отступал назад. Что с Молином и Баином? Мне сейчас не до того! Клешни клацают все ближе… Вот уже лишь пара шагов отделяет меня от шустро перебирающего лапами здоровенного краба. В этот удар я вложил всю свою силу и вес. Бить пришлось практически отвесно вниз. Наконец-то броня краба не выдержала и с громким треском раскололась. Равновесие я удержал только благодаря тому, что оперся на пронзившее монстра копье. Краб громко пискнул, взмахнул в последний раз клешнями и затих. Тут же ногу пронзила острая боль — какому-то крабу удалось-таки преодолеть сопротивление кожи сапог. Выдернув копье из земли и даже не заметив, что пришпиленный краб остался на наконечнике, я, одновременно смахивая с ноги укусившую меня мелочь, отпрыгнул в сторону. Под ногами сплошной хруст, будто идешь по осколкам, вокруг сплошной шелест и клацанье клешней… Я понесся здоровенными прыжками вдогонку за друзьями.

— Крабы… — Тяжело дыша, Молин резко затормозил у костра.

Ребята из нашего десятка, не принимавшие участия в охоте, не ответили ни слова — все взгляды устремлены мимо Молина. На меня… Точнее, на мое копье, с острия которого свесил клешни здоровенный краб.

— Там море крабов… — Молин не обращает внимания на то, что никто пока не реагирует на его слова. — Сюда идут…

Первым опомнился Ламил.

— Тревога! — заорал он, вскакивая.

Лагерь ожил мгновенно. Засуетились у своих костров другие часовые, завозились пока еще сонные воины, которым выпала удача отдыхать этой ночью. Отовсюду понеслись вопросы — люди желали знать, какого эльфа их разбудили посреди ночи. Впрочем, вопросы быстро затихали сами собой — ответом им был громкий, неумолимо надвигающийся шелест со стороны реки.