Мотылёк над жемчужным пламенем - Кэрри Прай

– Спасибо.

Влажная ладонь касается ручки, как и прорицала соседка – ворота отворились. В нос сразу же ударил тяжелый, едкий запах, но не алкоголя, а дешевого табака. Мне следовало открыть все окна, прежде чем извинится за внезапное появление, но мучительная потребность посмотреть в его глаза взяла вверх над всеми желаниями.

Из комнаты Вити доносилась тихая музыка – он был здесь. Поправив волосы и набрав полную грудь воздуха я толкнула межкомнатную дверь, но когда та распахнулась – мир поплыл перед глазами.

Сидя на полу и облокотившись спиной о радиатор, Витя пытался сделать себе больно. Именно больно, потому что по-другому мой мозг не мог охарактеризовать увиденную картину. Шприц. Игла. Кровавая точка.

Дурнота подступила к горлу.

– Витя? – мямлю я, ища рукой опору. Мне нехорошо, хоть еще не поняла, что здесь происходит.

Почему уже боюсь? Почему так страшно?

Парень поднимает стеклянные глаза. На лице отображается усталость и разочарование. Он не прячется, даже не пытается, но явно не рад нашей встрече.

Почему же так страшно?

– Зря ты пришла, – выдыхает Витя, откидывает инструмент в сторону, запрокидывает голову и закрывает глаза.

Сердце колотится в горле. Произнести хоть слово, сейчас кажется чем-то невозможным.

– Страшный и опасный Витя временно обезврежен, – шепчет он. – Тебе не о чем переживать. Я буквально слышу как ты дрожишь.

На ватных ногах перебираю до кровати и боязливо сажусь на самый краешек.

– Что это, Витя?

Уголок его губ ползет вверх.

– А на что это похоже?

– На инъекцию.

– Верно. А на инъекцию чего?

Меня коробит его оптимизм. Казалось, парень проводит игру в шарады. Но мне было не до смеха. Вовсе нет.

– Ну же, Варя, – неторопливо помогает Звягин. – Я могу сам назвать это, если ты не можешь. Быть может ты вообще таких слов не знаешь.

Витя придерживает пальцами руку, но глаз не открывает. Его грудь редко вздымается при дыхании, он максимально расслаблен. Ему тяжело держать голову, словно та окаменела, он клюет подбородком и резко возвращается в прежнее положение. Все это выглядит неестественно. Пугающе. Мерзко.

– Если у тебя все, ты не могла бы меня оставить? Ау, Варвара?

Самые страшные предположения лезут в голову, но я боюсь их озвучивать. Даже думать об этом страшно, что там говорить.

– Ты чем-то болен, так? – парадоксально, но в моем вопросе звучит некая надежда. – Это лекарство, Витя? Прошу, скажи мне, что это обычное лекарство.

– Хорошо. Это обычное лекарство, – отвечает он сухо. – Сироп от кашля. Самый обычный внутривенный сироп.

– Нет…

Я охаю и прикладываю пальцы к губам. По телу пробегает волна мурашек. Таких острых, что я невольно содрогаюсь.

– Да, Варя. Да, – не спеша бормочет он. – Твои милый Витя заболел. Уже давненько. Он заболел смертью…

– Не говори так.

–…и скоро сдохнет.

– Витя, пожалуйста.

Между нашими фразами секунды времени, производить диалог максимально сложно. И дело не в камне, что стоит поперек горла, а и в затяжных паузах. Звягин не здесь. Не со мной. Он возвращается лишь на время, чтобы ответит на вопрос и снова уходит в забвение.

– Ты под кайфом, – уточнив, сглатываю я. Горячая слеза скатывается по щеке и попадает на дрожащие губы. – Что это? Наркотики?

Веки Звягина распахиваются. В его глазах нет ничего, кроме нездорового блеска. Парень словно поражен моей глупостью.

– Героин, – цедит он и закашливается. – Героин от кашля.

Мое дыхание прерывается. Внутри меня все сжимается, как от сильного удара в грудь. Ловлю себя на ядовитой мысли, что это признание страшнее всех тех, что приходилось мне слышать. Страх цепенеющий, парализующий конечности. Казалось, будто мне поставили смертельный диагноз и позволили прожить несколько дней, чтобы простится с родными. Но ведь умирала не я. Почему же так страшно?

– Ты разочарованна? – со смешком спрашивает Витя. – Шокирована? Думала обвенчаемся в церкви и умрем в один день? – он разводит руками и выставляет нижнюю губу. – Дульки. Нам не по пути, милая. Всегда было не по пути.

– Как это возможно? Как?

Звягин иронично морщится.

– Я ведь не в космос слетал, милая, всего лишь вмазался. Это проще, чем тебе кажется.

– Тебе смешно? Что тебя веселит, придурок? – взрываюсь я. Мне едва удается сдерживать слезы. Так больно, так больно.

– Но не плакать же нам? Хотя, плачь если хочешь, - он снова запрокидывает голову и закрывает глаза. – А я пока посплю, если ты не возражаешь.

Равнодушие – его маска.

– Ты не посмеешь, - что-то внутри меня лопается, я падаю на колени рядом с ним и трясу за плечи. - Объясняйся передо мной! Объясняйся, скотина! Я хочу слышать тебя! Говори, ублюдок! Сейчас же!

В этот момент какая-то часть моего сердца возненавидела его. Это чувство навсегда сохранилось на незначительном отрезке, но оставался другой – большой и принадлежащий только ему.

– Да нечего тут объяснять, Варька, - облизнув сухие губы, шепчет Витя. – Я – наркоман, ты – нет. Ты любишь наркомана, а я тебя – нет… Понимаю, уравнение нелогичное, зато решение вполне: сотрем наше знакомство из памяти и будем жить дальше. Бамс, и как будто не было ничего.

Сжав челюсть, я отвешиваю ему пощечину.

– Сотрем из памяти?! – кричу я. – Ты, подонок, появился в моей жизни, перевернул все с ног на голову, а теперь «сотрем из памяти»? Как у тебя только язык на такое повернулся!

– Признаюсь, с трудом. Сейчас все неохота.

– Боже, – качаю головой. – Боже! Не тебе решать, как мне поступать! Ты обязан рассказать мне правду! Слышишь?! Ты обязан, Звягин!

– Ты не хочешь этого слышать.

– Заткнись! – еще одна пощечина.

– Так говорить или заткнуться?

Я снова замахиваюсь, но ослабленная рука опускается. В этот момент пощечина нужна именно мне. Переварить такое за минуты невозможно. Невозможно за недели.

– Ладно, я расскажу тебе, – то улыбается, то кривится Витя. – Все расскажу. Но только при одном условии, Тарасова… Ты уйдешь навсегда.

Следующее согласие станет для меня невероятно легким.

– Договорились, – рычу я.

Не меняя позы, абсолютно не торопясь, Звягин посвящает меня в свое детство. Безобразное и дикое. Поистине чудовищно. Его рассказ красит чернотой в сердце, но каждое следующее признание не оставляет на нем