Моя дикая страсть (СИ) - Гром Юля

Девушка растерянно хлопает ресницами и открывает рот. Не дожидаясь ее ответа, резко поднимаюсь, беру букет, одиноко лежащий в ногах Батура, и вручаю цветы Элиф. Сверху водружаю бананы. И всем своим видом даю понять, что здесь ей не рады. На что она испуганно делает шаг к двери.

— Элиф, спасибо, что навестила, — ну неужели муж решил выставить за дверь свою подружку.

— Да, наверное, мне лучше уйти, — через секунду за ней громко хлопает дверь.

— Это было не очень вежливо, Марина, — смотрит на меня как учитель на двоечника.

— А мне плевать, — отвечаю с вызовом и смотрю, как заостряются его скулы от злости.

— Своего решения, Марина, я не изменил. Сейчас ты едешь домой, собираешь вещи и ждешь моего возвращения.

Зайдя в спальню и плотно закрыв дверь, чувствую себя в безопасности. Падаю на кровать лицом в подушку. Я запуталась, мне плохо и больно. Хочется спрятаться от всех и реветь. Может, уехать в другую страну — это выход. Не увижу никого из Юкселей, но тогда и папу с няней буду редко видеть. И Батура…

Раздается тихий, деликатный стук в дверь. Не отвечаю, потому что никого не хочу видеть. Но гостю не требуется моего разрешения, чтобы тихо, на цыпочках пройти через всю комнату и сесть рядом со мной на кровать.

— Смотри, какой красивый букет я для тебя собрала.

Поворачиваюсь на другой бок и вижу на подушке огромные розовые шапки пионов.

— Какая красота и аромат сумасшедший, — зарываюсь носом в бутоны. — Спасибо большое.

Гюль ложится рядом со мной и вытирает пальчиком слезы с моих щек.

— Почему ты плачешь? — с тревогой спрашивает она.

Гюль — единственный человек с добрым сердцем и открытой душой в этом доме. Я даже рада, что она заглянула ко мне.

— Батур наговорил мне много неприятных вещей и отправляет за границу, потому что я ему не нужна, — слезы продолжают беззвучно капать на подушку.

— Глупости. Он с ума по тебе сходит. Только никогда не скажет об этом. Батур постоянно мне говорит о тебе, спрашивает, не обижают ли тебя Метин с Берной, пока его нет дома. Он знает твой любимый ресторан, любимые цветы, еду, духи. Он все о тебе знает, заботится, оберегает. Что это, если не любовь?

— Он сказал, что наш брак — всего лишь игра. Мне кажется, он влюблен в Элиф или в другую женщину.

— У влюбленных напрочь мозг отключается. Большей глупости я не слышала, — заливисто смеется девчонка.

— Это еще почему?

— Ну давай рассуждать логически.

Молча киваю.

— Отцы давно хотели их поженить. Элиф влюблена в Батура, а он не согласился на брак с ней, а женился на тебе. Вот сама подумай — если бы он хотел быть с ней, они бы давно поженились.

— Не знаю, Гюль, что тебе на это сказать, наверное, ты права, я просто с ума схожу от ревности. Ты же видела, какая она красивая. А я с изуродованным лицом.

— Во-первых, ты очень красивая. Когда ты рядом с Батуром, он с тебя глаз не сводит. А во-вторых, по твоей логике получается, что меня вообще никто не полюбит из-за того, что я хромаю.

— Прости меня. Я не это имела в виду, — мне так стыдно перед сильной и доброй девочкой.

— Ну что ты. Я совсем не обиделась. В отличие от тебя, я смогла себя принять и полюбить. Несмотря на то, что от семьи не было поддержки. Ну, кроме Батура. Даже если ты полностью уберешь шрам, ты найдешь другой изъян в себе. Проблема в голове. Тебе все время кажется, что ты не достойна Батура, недостаточна хороша для него, но он выбрал тебя, потому что влюблен. Он увидел тебя именно такой со шрамом и влюбился. Ему не навязывали тебя, он мог жениться на любой девушке, но захотел тебя.

— Откуда в тебе столько мудрости. Непонятно, кто из нас взрослее и опытнее.

Разговор с Гюль меня успокаивает, но вопрос о тайной девушке остается открытым. О ком же Батур говорил ночью?

Глава 44

Выходя из больницы, ежусь от накрапывающего дождя. Смотрю на темное низкое небо. Мое настроение такого же цвета, как черные грозовые тучи, проплывающие мимо. Я решил, что Марина поедет в Рим. Она как-то говорила, что мечтает побывать в этом городе. Может, хоть немного ее это порадует. Выбрал небольшой уютный дом. С ней полетят проверенные люди, которым я доверяю безоговорочно. Очень узкий круг людей будет знать, где она находится.

При самом лучшем раскладе она должна пробыть там до избрания Главы. А что потом? Если выберут меня, то безопасно рядом со мной не будет никогда. Опасность только возрастет. Снова потерять любимую женщину я не могу, но и жить вдали от нее невыносимо. Решение проблемы? Пока его нет, но я найду, обязательно. Смогу ли я сейчас вырвать ее из жизни, из сердца и расстаться на несколько месяцев? Ответ один — должен.

В гостиной меня встречает семья. Гюль подбегает с заплаканными глазами. Целую ее черную макушку, пока она обнимает меня.

— Ну что ты, моя хорошая. Все же хорошо. Не плачь.

— Это я от радости, — шмыгая носом, отвечает сестренка.

— Добро пожаловать, сын, — отец аккуратно хлопает меня по плечу.

— Спасибо, отец, — склоняю голову в знак почтения.

— Ох, Батур, испугал ты нас, — Берна натужно улыбается, сидя на диване. Плохо играет, змея.

— Пойдемте в кабинет. Обсудим дела. Вы узнали, кто стрелял в меня? — обращаюсь к брату и отцу.

— Батур, дела подождут. Переодевайся, спускайся к столу, потом поговорим, — Рюзгар, как всегда, отлынивает, знает, что буду с него спрашивать результаты расследования. Но сейчас я, пожалуй, с ним согласен. Хочется скорее смыть с себя больничный запах и дурные воспоминания.

Захожу в нашу комнату. Повсюду аромат Марининых духов, от которого я дурею, как кот от валерианки. Тишину нарушает лишь монотонное тиканье настенных часов. Все на своих местах, вазы целы, зеркала не разбиты, и даже моя одежда не порезана. Ее платья аккуратно развешаны в шкафу, на туалетном столике духи и баночки с кремом ждут свою хозяйку. Она не собирала чемоданы. Немного пугает это спокойствие. Уж не перед бурей ли? Моя жена опять что-то задумала. Приняв душ, возвращаюсь в спальню, сажусь на кровать и набираю телохранителя жены.

— Привет, где она?

— Все еще в Фонде.

— Ты уверен? Она не могла сбежать?

— Я сижу в приемной, она за дверью, в своем кабинете. Не думаю, что она выпрыгнула с пятого этажа.

Он плохо знает мою жену. Она может. Отбросив телефон на застеленную покрывалом кровать, замечаю шелковую сорочку, брошенную небрежно. Алая. Цвет страсти. Дикой очень идет этот цвет. Она и есть безудержная страсть. Шелк приятно холодит ладонь, только адское пламя в груди охладить не может. Сжимаю сорочку в кулаке и подношу к лицу. Закрываю глаза, дышу часто, чтобы напитаться ее ароматом, а в голове мелькают картинки нашего пока единственного секса. Этого достаточно, чтобы член колом встал.

Семья ждет меня за накрытым столом. Обед проходит спокойно, обсуждаем с отцом новые контракты и дела в фирме. Рюзгар все переводит в шутку, беседы о работе портят ему аппетит. Позже мы перемещаемся в кабинет, чтобы без лишних ушей обсудить покушение.

— В тебя стрелял человек Анзора. Решил таким образом устранить главного конкурента. Мы же знаем, как он хочет обскакать тебя.

— Я хочу лично допросить киллера.

— Ты все еще считаешь, что я ни на что не способен? Не доверяешь мне? Говорю же, дядя Анзор организовал. Исполнитель сдал его с потрохами.

— Не кипятись, Рюзгар, — встревает в разговор отец. — Чего так завелся? Отвези завтра Батура туда, где держишь нападавшего. Главе сообщите, после признаний киллера он накажет Анзора. Ему теперь не о победе на совете надо мечтать, а о том, чтобы в живых остаться.

— Не получится. Я убил его.

— Ты идиот? Какие мы доказательства предоставим на совете? Просто твоих слов будет недостаточно. За что меня наказали таким сыном идиотом? — отец кипятится, а я почему-то не удивлен.

Мне не нравится история, рассказанная братом. Много вопросов и несостыковок не дают мне покоя. Он не мог так облажаться. Если только изначально не было так задумано.