Два цвета неба - Нина Лукинова

— Думаю, Эльвира говорит правду, Лукреция, — мягко отвечает на ее вопрос Дарен. — Ей нет смысла врать нам, это не в их интересах. Если что-то утаено, хуже будет им. Правда всегда выползает наружу, подобно ядовитой змее, а разозленная змея может больно укусить. Или есть нечто, что мы должны знать, Эльвира?

— Нет, она сделала все сама. — говорит Эл после пяти секунд напряженного молчания. — Я уверена.

— Хорошо… Действительно, сделали все возможное.… Но вы вернетесь на прежнее место, пока Совет не решит, как поступить с вами, — с теплой улыбкой говорит Дарен. — Свободны! — всколыхнувшееся в ногах сине-голубое пламя закрывает собой три фигуры, склонивших головы в низком поклоне, растворяя их в пространстве, не оставляя на белоснежном полу ни намека на их пребывание.

— Ты позвал нас для этого? — с усмешкой спрашивает Нолан, разглядывая пустое место. — Думал, расправа будет круче! Стоит ли отвлекать нас на такие мелочи, — обводит он руками присутствующих— как три глупые души?

— Стоит! — безапелляционно заявляет Дарен. — Хотел напомнить вам, Боги, что расплата за проступки находит каждого, рано или поздно, так, в назидание…

— Так это был показательный процесс? — с усмешкой спрашивает Лирана. — Мог бы их хоть шмальнуть чем-нибудь зловещим! — за веселым смехом в зеленых глазах читается неприкрытый страх. Дарен не привык бросать слова на ветер. — К чему это представление? — продолжает храбриться она.

— К тому, моя импульсивная Лирана, что Пророчеству суждено сбыться, Великая Война не окончена. Это лишь очередная петля времени, которая однажды должна завязаться узлом. И только от нас зависит, на чьей стороне окажется перевес, — спокойно говорит Дарен, наблюдая за реакцией Богов.

— Твои речи богохульство! — восклицает Никола, стуча кулаком по столу. — Вот, кто предатель! Это он помогал им в прошлый раз! Если Создатель узнает, тебе не будет пощады! — на несколько секунд в ослепляющей белизне воцарилась тишина, не прерываемая даже скрежетом ветра, Фабрика Душ погрузилась в молчание.

— Мой дорогой друг! — мило говорит Дарен, широко улыбаясь белоснежными зубами. — То, что ты смог выстроить подобие разрушенной мозаики, еще не говорит о том, что ты прав. Я не призываю созывать знамена и поднимать армии, не призываю пускать в бой самое страшное из возможных оружий! Ни в коем случае! Прошу только об одном— не принимать поспешных действий. Однажды мы совершили ошибку, обошедшуюся слишком дорого. — властно говорит Дарен, замечая, как затухает пламя войны в глазах Богов, сменяясь раскаянием. — Мы поступили подло и эгоистично! И чем же мы отличаемся от них? — брезгливо указывает он рукой на место, где несколько минут назад стояли друзья. — Чем мы лучше, если посмеем вмешаться!

Боги молчат, не зная, что ответить на такую откровенную провокацию. Дарен прав, нельзя вмешиваться в земные дела, но как можно устоять, когда на карту поставлено будущее всей Вселенной. Плевать на Создателя, на остальные миры! Если будет новая Война, пострадают все. Никому не выбраться из жестокой мясорубки, Война скосит всех, как коса колосья пшеницы, жестоко и беспощадно. А на какой исход можно будет надеяться, если вернулось ЗЛО? Если мир может рухнуть в любой момент, а существование каждого зависит только от глупой девчонки со светлыми волосами! Сидеть задницей на готовой рвануть бомбе врагу не пожелаешь, но таковы нити Судьбы, как говорится, чему быть, того не миновать, можно лишь отсрочить.… А на сколько? Еще на тысячу лет? Жить в вечном ожидании конца? Нет, баста! Дарен не согласен на такие условия!

— Хочу вынести на голосование единственный вопрос, и вы уже знаете ответ на него, — ухмыляется он, подразумевая некий смысл. — Не трогать Налану! — властно говорит он. — Пусть жизнь идет своим чередом! Поднимите руки, кто за!

— За! — раздался нестройный дружный хор голосов после мгновений сомнения, и шесть рук стремительно взлетело вверх, повинуясь единому порыву. Честность, искренность, взаимопонимание — вот они, правила Фабрики Душ среди Богов. На прочих смертных ее законы не действуют, они не берутся в расчет, их мнения не спрашивают, творя собственные деяния и законы. — За! — подтвердили Боги, нехотя подняв руки вверх, но двое схитрили, скрестив за спиной пальцы, тем самым отрекаясь от принесенного обещания, тем самым руша прежние обеты. Кто же победит, добро или зло, пытаясь завладеть душой Наланы, притянуть на свою сторону.

Какая к чертям Война? Она перестала иметь значение, когда перевернулся мир, когда свершился самый страшный из грехов— ПРЕДАТЕЛЬСТВО! В тот момент день стал ночью, а ночь светом, рухнули идеалы, ценности, растворились основы добра и зла. С тех пор каждый за себя, и каждый хочет выжить!

— ЗА! — Громко повторили Боги в третий раз. Дарен удовлетворенно кивнул, тяжело вздыхая. Он видел эти лица много лет назад, видел огонь в глазах, и видел последствия, к которым все это привело.

— Да будет так, во имя Совета и Создателя! — проговорил он, растворяясь нежно-синим дымом.

2

Меня окружает полнейшая темнота, ни крупинки света не проникает в густой мрак. Чувствую, что глаза открыты, но какой в них толк, если ничего не видно. Что произошло, я ослепла? Только не это! Лучше бы переломала руки и ноги, сиганув с той проклятой крыши, только бы не лишиться зрения. Боли в теле нет, но это еще не показатель, что все в порядке. Наощупь ощупываю и обстукиваю себя, неуклюже шевелясь, словно пытаюсь станцевать лежа на спине. Наверняка забавное зрелище наблюдают обитающие здесь мошки и плесень. Невольно в голову пришла мысль, а может ли плесень думать? Хрипло усмехнулась такому повороту, испугавшись звука собственного голоса, отразившегося эхом от пустоты, теряющемся в темноте, и возвращающимся резким громким эхом, словно короткий смешок за долю секунды обогнул земной шар.

Я могла бы и дальше развлекаться с эхом, лежа в темноте на холодном камне — уверена, что это камень; чувствую холод и сырость сквозь тонкую одежду; воздух непривычно влажный, тяжелый, да и с потолка изредка капают крупные капли на лицо, — но нужно встать, попытаться подняться, пусть и в сплошной темноте. Так хоть буду уверена, что тело действительно в порядке и нет переломов. Не хватало для полного счастья умереть в неизвестном месте из-за сломанной ноги в кромешной темноте. Та еще перспективка!

Осторожно сажусь, выпячивая руки вперед, дабы не наткнуться головой на неожиданность, переворачиваюсь на бок и аккуратно встаю, щупая руками пол. Ни верха, ни низа, ни границ, сплошная черная пелена повисла в окружающем мире. Голова немного закружилась от смены положения, а к горлу подступил легкий позыв тошноты, но перебарываю накатившее желание, переключившись на оценивание ситуации.