Он сказал «нет» - Патриция Уоддел

– Леди Форбс-Хаммонд, я готов ответить на все ваши вопросы.

Девушка в недоумении покосилась на графа, она не понимала, что он имел в виду. Зато Фелисити прекрасно все поняла: лорд Грэнби взял на себя ответственность за произошедшее и был готов к серьезному разговору.

Тут граф повернулся к Кэтрин и внимательно посмотрел на нее. Она попыталась отвернуться, но он взял ее за подбородок и, заглянув ей в глаза, проговорил:

– Иди к себе в комнату и подожди там леди Форбс-Хаммонд. Не волнуйся, я обо всем позабочусь.

Кэтрин судорожно сглотнула, она не могла вымолвить ни слова. Грэнби понял, в каком она состоянии; он осторожно взял девушку за руку и, легонько сжав ее, с ласковой улыбкой сказал:

– Иди же, моя милая. Не беспокойся, мы скоро опять встретимся, но сначала мне нужно поговорить с твоей тетей.

Кэтрин казалось, что она не может сделать ни шага. Ноги у нее подгибались, а в голове проносились ужасные мысли о возможных последствиях произошедшего. Тут Грэнби поцеловал ее, но на сей раз, это был не страстный поцелуй, а ласковое прикосновение губами к щеке – он пытался успокоить ее.

Но Кэтрин по-прежнему стояла рядом с графом, и тогда он легонько обнял ее за талию и повел к двери. Фелисити же тем временем приблизилась к кровати и уставилась на смятые простыни.

– Но мне... мне нужно... – пролепетала Кэтрин. – О Боже, какой ужас! – Сделав над собой усилие, чтобы не расплакаться, она прошептала: – Ты должен все объяснить тете Фелисити. Ты должен сделать так, чтобы она поняла...

– Тихо, дорогая, не беспокойся, я дам ей все необходимые объяснения, – ответил Грэнби. Он уже понял, как должен поступить, и с удивлением обнаружил, что подобная перспектива ему по душе. – Позвони Агнес, пусть она принесет тебе чашку крепкого чая. А тетушка скоро придет к тебе.

Стоя в дверном проеме, граф наблюдал за Кэтрин, пока та не дошла до своей двери. Как только она вошла в комнату, он повернулся к грозной леди Форбс-Хаммонд.

Выражение лица пожилой дамы было абсолютно непроницаемым, но граф прекрасно знал, о чем она сейчас думала. Он молча подошел к бельевому шкафу и достал рубашку. Чуть поморщившись от боли в плече, надел ее и застегнул пуговицы. Затем с улыбкой взглянул на Фелисити и проговорил:

– Прошу простить меня за внешний вид.

Леди Форбс-Хаммонд нахмурилась и заявила:

– Вам нужно подумать о том, как искупить более серьезные проступки, милорд. Я прожила долгую жизнь, и годы не прошли для меня даром. То, что произошло здесь, не нуждается в каких-либо объяснениях. Тем не менее, я хочу напомнить вам, что вы находитесь в доме сэра Хардвика в качестве гостя. Надеюсь, милорд, вы не забыли об этом?

Грэнби кивнул:

– Да, разумеется, не забыл. И, конечно же, я переговорю с сэром Хардвиком. Сегодня вечером, после ужина.

– Есть ли необходимость поторопиться с венчанием? – осведомилась леди Форбс-Хаммонд.

– Нет. – Грэнби отрицательно покачал головой и тут же напомнил себе, что «необходимость поторопиться» едва не возникла, и ему лишь чудом удалось взять себя в руки. Впрочем, этим, возможно, и не стоило гордиться. – Но вы уверены, что ее отец не будет против этого брака?

– Разумеется, он не станет возражать. Ведь мы с вами прекрасно понимаем: отправляя Кэтрин в Лондон, я рассчитывала именно на подобный брак. Полагаю, вы вполне подходящий претендент на ее руку. Правда, я не думала, что стиль вашего предложения окажется... таким нетрадиционным.

– Самая трудная задача – убедить невесту, – сказал Грэнби. Он вдруг сообразил, что Фелисити, возможно, станет его союзницей. – Очень может быть, что она откажется выйти за меня замуж. Вы об этом подумали?

Леди Форбс-Хаммонд внимательно посмотрела на собеседника.

– Милорд, у меня есть собственное мнение по поводу того, почему все произошло именно таким образом. Я уверена, вы проявите деликатность и не станете рассказывать сэру Хардвику о сегодняшнем происшествии. Что же касается самой Кэтрин, то могу сказать следующее: иногда она бывает ужасно упрямой, но вы сумеете ее убедить. Ведь ваши чары распространяются не только на эту спальню, не так ли? Так что мы вполне могли бы объявить о вашей помолвке на приеме у Уолтемов. А затем уже последует представление Кэтрин в обществе в качестве вашей законной супруги.

Хотя Кэтрин все еще оставалась девственницей, Грэнби подумал, что, может быть, стоило предложить более короткие сроки. Ему вдруг пришло в голову, что она использует это время для того, чтобы как-нибудь расторгнуть помолвку.

– Мне кажется, вам не очень-то хочется вступать в брак, не так ли? – неожиданно спросила Фелисити.

Грэнби знал, что должен был испытывать именно такие чувства. Более того, одна только мысль о возможном вступлении в брак должна была повергнуть его в ужас. Но перспектива жениться на Кэтрин почему-то нисколько его не страшила.

– Нет, вы не правы, – ответил он с улыбкой. – Я чувствую, что очень хочу жениться на Кэтрин. Меня смущает только ее настроение. Если говорить откровенно, то я не знаю, как она отнесется к моему предложению. Видите ли, все ее поступки... были весьма противоречивы.

– Обычное поведение молоденькой девушки, – заявила Фелисити. – Но здравый смысл, в конце концов, возобладает. Я позабочусь об этом. – Она направилась к выходу, но у двери задержалась. – Я, конечно же, очень довольна тем, что у моей Кэтрин появилась перспектива выйти замуж за такого влиятельного и знатного человека, как вы. Но я не настолько бессердечна, чтобы не осведомиться о менее формальных сторонах этого брака. Скажите, вы действительно к ней неравнодушны? Вы позаботитесь о том, чтобы Кэтрин была счастлива?

– Я сделаю все возможное, чтобы она не пожалела о нашем браке, – ответил Грэнби. И он нисколько не покривил душой.

Фелисити окинула его пытливым взглядом. Потом вдруг улыбнулась и сказала:

– Думаю, что вы это сумеете. Да, мне почему-то кажется, что все у вас будет хорошо.

Глава 13

Сидя в своей комнате, Кэтрин безучастно смотрела в окно. Тихое тиканье фарфоровых часов минуту за минутой отмеряло время. За окном же накрапывал дождь, хотя еще час назад ярко сияло солнце.

Перемена в погоде вполне соответствовала настроению Кэтрин: еще совсем недавно она была счастлива, как никогда, и вот сейчас, как никогда, несчастна.

Кэтрин старалась не думать о Грэнби, но, конечно же, у нее ничего не получалось; она снова и снова вспоминала о том, что произошло в его спальне, и не уставала обвинять себя за чрезмерную уступчивость и легкомыслие. Если бы не ее легкомыслие, ничего бы не случилось, и ей не нужно было бы сейчас со страхом ждать появления тетушки.