Черный Дракон - Денис Анатольевич Бушлатов

перешло к его сыну, а следом и к его сыну, окончательно укрепившись в качестве семейного ремесла. Именно этому месту тогда было уготовано стать приютом для первых пиратских сборищ, а следом и вовсе перейти под их полную власть, когда простые моряки, не прельстившиеся свободной бандитской жизнью, из страха перестали преступать порог трактира. С притоком доходов от новых клиентов, пусть и добытых ими отнюдь не законным путем, за три века существования таверны здание ее было не единожды перестроено. Теперь, даже будучи крупнейшим трактиром восточной части города, он все так же радушно принимал в своих стенах лишь пиратов. Иные же, впрочем, на честь пропустить кружку эля в подобной компании вовсе не претендовали.

Разумеется, кутили пираты далеко не в одном единственном заведении, однако же именно здесь, из всех прочих мест на твердой земле, по негласной традиции обсуждались сделки, набирались команды, заключались перемирия, бросались вызовы и происходили все самые важные для пиратской братии события. Именно здесь можно было с наибольшей вероятностью отыскать кого-либо из Пятерых, если в то время они пребывали в городе и сходили на сушу со своих кораблей. И если бы восточный Транос представлял из себя единый дряхлый и зловонный организм, то таверна "Под белым китом" была бы его черным и гнилым сердцем.

И хоть пираты не привечали чужаков в своей извращенной святыне, порой всевозможные обстоятельства вынуждали посторонних заглянуть сюда. Обычно те старались как можно скорее и незаметнее покончить со своими делами и убраться прочь, не привлекая излишнего внимания. Однако же в целом Делориане, помимо, разумеется, законников, была лишь одна категория людей, безжалостно лишенная всякого шанса на подобную благость...

Когда они входят в душное и скверно пахнущее потом, жаренной рыбой и пролитым пивом помещение, на таверну опускается пугающая, враждебная тишина.

Кто-то из пиратов, детина в засаленной рубахе, украдкой озирается по сторонам, стремясь понять, что он пропустил, и незаметно толкает в плечо мрачного товарища. Без слов тот кивает на теллонца, с царственной гордостью, не ускоряя и не замедляя уверенного шага, движущегося к дальней стороне зала.

— Ему лучше бы знать, что он делает, — шепотом замечает Коннор, вместе с Ричардом и Адой следующий за Блезом на некотором расстоянии, — рисковый говнюк...

Ада с опаской оглядывается на все больше удаляющийся выход и пытается припомнить хоть одну молитву Богине, когда взгляд ее скользит по лицам собравшихся. Один из них в этот самый миг зло отшвыривает глиняную кружку и рывком встает на ноги, широкими шагами направляясь к наемнику. Многие из сидящих начинают подниматься со своих мест вслед за ним.

— Ты случаем не заблудился, ублюдок? — зло интересуется первый пират, длинный и тонкий, как палка, с крючковатым носом и перехваченными банданой волосами. — Или думаешь, будто твою мерзкую рожу здесь никто не признает?

Судя по несколько растерянным лицам, многие здесь и правда не понимают в чем дело, иные же всем своим видом выражают, что полностью разделяют презрение говорящего.

— Если хоть у кого-то из вас есть держащаяся на воде посудина, — Блез чуть запрокидывает голову, чтобы заглянуть собеседнику в глаза, — то я именно там, где мне нужно.

Несколько мгновений собравшиеся в таверне переглядываются меж собой, а затем вдруг разражаются дружным хохотом.

— Посудина? — сквозь смех переспрашивает пират. — Дырявое свиное корыто — твоя единственная посудина в этом городе, урод, — улыбка с его лица резко пропадает и он наклоняется, чтобы звучно харкнуть Адану под ноги. — Может тебя проводить туда прямо сейчас, а?

Со всех сторон слышатся одобрительные выкрики, и стоящий чуть поодаль Ричард в который раз за прошедший в этом проклятом всеми богами городе день выжидающе опускает ладонь на эфес меча. Заметивший это Коннор чуть сдвигает висящий за спиной лук, чтобы при надобности тот скорее оказался в руках.

— Я начинаю тебя вспоминать, — со сквозящей в голосе издевкой Блез поддается ближе к нему. — Это не тебя ли пару лет назад вышвырнули из команды Беспалого за особо страстную любовь к молочной козе? — он с шумом втягивает носом воздух, и, демонстративно поморщившись, делает большой шаг назад: — Да, это определенно был ты — все еще воняешь навозом.

Рядом кто-то сдавленно хрюкает в кулак и тут же старательно заходится в приступе кашля. Желваки играют на впалых щеках пирата, а само лицо стремительно багровеет.

— Мавру, похоже, совсем надоел его картавый пес, раз он заслал тебя сюда, — он тянет руку к висящей на боку кривой сабле, — может, нам вернуть ему твои змеиные глаза? — он оглядывает остальных: — Что скажете, а?

— Руку! — перекрикивает общий согласный гул седобородый островитянин в треуголке. — Руку ему оттяпать! Нечего по пиратским землям да с поганой меткой разгуливать!

— Точно! Точно! Отчекрыжим метку!

Гудением разъяренного пчелиного роя их крики и перебранки наполняют помещение, отражаясь от увешанных сетями и многочисленными морскими трофеями стен. Кто-то яростно доказывает остальным, что отрубить одну лишь кисть с клеймом Триады никак недостаточно, рубить следует по самый локоть, а двое здоровяков даже успевают затеять потасовку за право воздать всему братству в лице одного его члена по заслугам. Ада сжимается, беспомощно оглядываясь по сторонам, а Коннор спешно перехватывает руку рыцаря, заметив ее движение, и заставляет показавшийся дюйм лезвия вновь скрыться в ножнах:

— Тихо ты, — шипит он, — первый их спровоцируешь и живьем отсюда ни ему, ни нам не уползти.

Лицо Блеза все еще хранит непробиваемую надменную холодность, но не прикрытый одеждой кадык нервно дергается, выдавая нарастающее беспокойство. Две молоденькие разносчицы испуганно жмутся к стене, прямо под украшающим ее солидным куском китовой челюсти. Разнявшие дерущихся и кое-как договорившиеся о чем-то между собой пираты меж тем обступают наемника плотнее, почти скрывая его из виду, когда дальняя дверь вдруг со стуком распахивается.

— Вы что за хай здесь подняли, собаки морские?! — стоящий в проходе мужчина с проседью в волосах и бороде спешно вытирает руки о замызганный передник. — Ежели опять морды друг другу бить удумали — пошли вон отсюда!

— Не сердись, Мел, — кто-то радушно похлопывает его по плечу, — тут к тебе греннская крыса на огонек забежала, мы уж с ней разберемся.

Хозяин таверны сбрасывает чужую руку с плеча и выходит в центр зала, внимательно оглядывая собравшихся там. Ада предусмотрительно подтягивает к себе пустую кружку, оставленную кем-то на столе, дабы заиметь хоть