Арестантка: Тюрьма Рая - Нина Вайшен

class="p1">Сердце отчаянно стучало в висках. Какого чёрта Трой решил за меня? Мимо проехал тихо жужжащий диск робота-уборщика, и со всёй дури наступила на него ногой в тяжёлом ботинке. С первого удара он, конечно же, не сломался. Но выехать из-под ноги не мог. Хотя усердно пытался.

Ну какого чёрта Трой такой идиот!?

И я ещё раз с силой впечатала робота в покрытый ковром пол. На сей раз он затих. Ноге, уставшей почти двое суток носить спецботинки, стало больно. И хорошо. Телесная боль хотя бы немного ослабляла напряжение внутри.

Охранник всё это время молчаливо наблюдал за мной. Лишь укоризненно поглядывал из-под густых коричневых бровей.

Я отошла от «трупика» робота и увидела перед собой на стене какие-то странные портреты в рамках. На одной из них сидела пара за столиком с белой скатертью. Перед ними были разложены в тарелках фрукты. Такие, каких я даже и не знала. Какая-то кисть, состоящая маленьких фиолетовых сфер. Мой взгляд коснулся девушки, и у неё на безымянном пальце сверкнуло золотое кольцо. Тоненькая полоска.

У меня такой больше нет. И я вмазала в картину кулаком. Костяшкам стало жутко больно, стекло не разбилось. Я зашипела сквозь сжатые зубы.

И что мне теперь делать? Матео остаётся с Троем? Сантьяго наверняка тоже, раз Альдо одобрил. А я? Я просто не могу здесь находиться. Что бы там ни придумал Трой, это противоречит мне. Это предательство.

Так что мне теперь делать? Что? Альдо решил, что если Трой будет императором, то нужно приставить к нему своих людей. Наверное. Непонятно только, почему Альдо поверил Гомеру. Неважно.

Я в этом участвовать не хочу. Имперцы уничтожат мою… и Карлоса мечту. Не будет у нас своей планеты. Она будет у Гомера. Не думаю, что он даст Трою хоть какую-нибудь власть.

Пойти, что ли, попробовать Гомера убить? Шею ему свернуть голыми руками. Скорее всего, ничего не получится. Но это то, чего я реально хочу! Надо действовать, пока не накатила жалость к себе. А она уже подступала к горлу новой порцией слёз.

Я автоматически потрогала грёбанный палец, кольцо на котором последние дни придавало мне сил. Теперь снова нужно просто брать и вытаскивать саму себя за волосы. Никакой опоры больше нет.

Мои кулаки сжались до побелевших костяшек. Я попробовала пройти мимо охранника, но он выставил руку, не давая мне пройти.

— Вам нельзя покидать жилой отсек без разрешения, — раздался его строгий голос.

Я без промедления зарядила ему в пах, и попыталась бросить его через бедро. Охранник оказался к этому готов, и сделал контрбосок, повалив меня на пол. Я оттолкнула его ногами, он врезался в стену, задел картину с парочкой, и та с грохотом упала на пол.

— Мисс Гонсалес, — сказал отдышавшись охранник. — Вам нельзя покидать отсек, не заставляйте меня применять силу.

Он показал мне парализатор. «Мисс Гонсалес» звучало приятно, тем более, что охранник говорил без издёвки, даже как будто с пиететом. Это был тот самый мужчина, которого Трой вырубил картиной по голове. «Потенциальный союзник» — вспомнила я его сообщение, и тут же качнула головой. Какие к чёрту потенциальные союзники, какой к чёрту Трой? Всё кончено.

Я криво усмехнулась, в два шага сократила расстояние, увернулась от импульса парализатора, пнула охранника под голень, затем в живот. Он упал на колени, и я тут же оказалась за ним. Чтобы в одно слаженное движение оборвать его жизнь. Услышать хруст ломающейся шеи.

Но открылась дверь, и меня бросило в жар. Я почему-то подумала, что это Трой пошёл за мною. И увидел, что я опять безжалостно убиваю. Разочарование в его глазах всегда делало мне больно. А это был не Трой. Из открывшейся двери соседней каюты на меня с ужасом и пренебрежением глядела красотка. Та самая, с которой он целовался на видео.

— Трой~

Я не помню, чтобы когда-то чувствовал себя таким растоптанным. Сжал в ладони кольцо, от которого ещё ощущалось тепло пальца Принс.

Как она легко сняла. Как быстро. Выбросила в утиль моё предложение. Меня. Решила, что я её предал. Да разве я мог? Будто Принс вообще меня не знала. Я никогда бы её предал.

Я всё, что угодно уже в этой жизни предал, но только не её…

— Стой, где стоишь, — послышался голос Матео, когда я собрался выйти следом за Принс.

Я обернулся и уставился на него, но сказать ничего не мог.

— Зря ты включил Сантьяго. Вот и получил, как Сантьяго, — удрученно выдохнул Матео. — Ты, как моя жена, никуда не пойдёшь… Она тебя потому и выбрала, что ты к ней прислушивался в отличие от остальных…

— Да… но разговор явно свернул не в ту сторону, — сказал я и направился к двери. — Я должен пойти за Принс, мало ли что она решит делать.

— Дай ей время, — Матео ухватил меня за предплечье. — Коза всегда была вспыльчивой, с этим ничего не поделать. Но я уверен, что она просто сломает в коридоре пару роботов-уборщиков и успокоится.

— Думаешь?

— Уверен. А через пять минут я сам пойду и с ней поговорю, — Матео пожал плечами.

— Это я должен с ней говорить.

Весь мой план создан только ради Принс. И я не мог позволить, чтобы она ушла. Мне представлялось в воображении, что Принс садится в челнок, взламывает ангар и улетает прочь. Улетает она, и из моей жизни испаряется всякий смысл.

— Сейчас ты сделаешь только хуже, ты же сам обижен, — Матео положил мне руку на плечо. — Поссоритесь только ещё больше.

Матео был прав. От слов Принс в груди жгло. «Наивный болван», «клоун», «предатель». Вот настоящее отношение ко мне? Вот, как она обо мне думает? Ладно. Не нужно закипать.

— Куда уж больше, — мрачно выдохнул я.

Мне больно, но я хочу, чтобы она вернулась в каюту, сказала, что вспылила, попросила прощения, а потом бы я попросил. Мы бы поцеловались. Я бы снова надел ей кольцо. Но из коридора я слышал грохот падающих картин, и да, это, вероятно, не будет способствовать примирительному разговору.

— Ты и сам попробуй её понять? — произнёс с нажимом Матео. — Час назад её пытались сожрать сороконожки Гомера, двое её друзей погибли, двое ранены… А ты просишь Принс летать на одном корабле с их убийцей, и делать то, что он говорит.

— В том-то и дело, что не совсем, — негромко сказал я. — Ты хоть на моей стороне?

— Гомер убил Кали, убил Катрана, Искру, ранил Вараху и Тардис. Я его ненавижу. Летать на одном