Прорвемся, опера! Книга 4 - Никита Киров

ему снимки. — И Толе не до этого, а уж про девушку я вообще молчу, до сих пор, наверное, в шоке, что брат умер, не до снимков этих. Потом возьмёт, как успокоится, а то так ещё нервный срыв будет.

— Ну да, — он кивнул.

— А ты давно здесь работаешь? — я кивнул на салон.

— Да полгодика где-то. Но я так, когда выйдет, а когда и нет. Сам знаешь, работы вал. А у них свой спец есть, но он бухает как чёрт, хрен когда его найдёшь.

— А, Кирюха, ещё вопрос, — остановил его я, пока он не ушёл. — У тебя ведь есть компактный фотоаппарат со вспышкой? Надо на вечер, на всякий случай. Верну обязательно.

— Да, найду. Заходи в кабинет через часик, выдам.

* * *

Ещё днём, пока думал над словами Якута, я примерно понял, что он хочет сделать. Что-то не совсем законное, но действовал старший опер нестандартно, и многому я тогда успел научиться именного у него.

Я же сам приходил на квартиру к Кащееву без всякой санкции от прокурора, а потом уже мы его раскрутили. Здесь случай другой, и даже если мы что-то найдём в жилье подозреваемого, ни один суд не признает эти улики законными.

Но смысл один, что там, что здесь — убедиться в этом нам необходимо. Но и отчёт надо себе отдавать, что даже железные улики могут оказаться не самым надёжным доказательством. Как украшения в комнате Кащеева, которые оказались там неведомым образом, книги по сатанизму и гитара без струны, которая и правда лопнула, а не использовалась для убийства.

Так что когда Якут вечером предложил нам просто посмотреть, что творится у следака в квартире, я не удивился. Но подготовились мы основательно — отправили Устинова к Кобылкину, мол, надо съездить в деревню «Озерки», купить там картошки и мяса, как раз знакомые Василия Иваныча зарезали корову. Конь всё равно таксует, поездку я проспонсировал, а Якут обещал приготовить из мяса что-то потрясающее и принести завтра.

На всякий случай я перед этим связался с Турком и выпросил у него ещё мобилу, мол, для операции надо, чтобы, если что, Устинов меня предупредил о внезапном изменении планов. Смежники и так должны мне по самое не балуй за мою помощь. Чекисты продолжали рыть против Сафронова вместе с РУОП, и снова хотели подтянуть меня, чтобы разыскать стрелков, но разрываться я не мог, и сегодня буду заниматься одним делом, завтра — другим. Но мобилу в итоге дали.

Вряд ли, если даже наши худшие подозрения оправдаются, Кобылкин нападёт на Устинова, Василий Иваныч — мужик крутой, вооружён, и взял друга из своих сослуживцев-пенсионеров, так что они поедут туда втроём. Он даже предложил попытаться расколоть следака по пути, но мы велели ему сидеть на жопе ровно и придерживаться плана. А то спугнёт ещё ненароком, заронит подозрения.

Да и Василий Иваныч, если что-то пойдёт не так, всё равно сможет задержать следака болтовнёй или чем-нибудь ещё. Он на такое талантливый.

Кобылкин, как приезжий варяг, снимал квартиру, адрес мы знали, как и домашний телефон. Подъезд тёмный, лампы в нём давно выкручены, чтобы не мотали свет, но вечерами тут тихо, компании не собирались, так что никто помешать нам не должен. Обувь мы тщательно вытерли ещё до лестницы, чтобы не наследить у двери, а внутри вообще снимем.

И тут Якут меня удивил. Понятия не имею, где он этому научился, но он только попросил посветить на замок и достал из кармана две проволоки. Так даже лучше, потому что я-то хотел или брать ключ у хозяйки квартиры или как-то попасть в квартиру через балкон у соседей, и раздумывал, как лучше их убедить, чтобы и потом молчали.

Меньше минуты, и старый ненадёжный замок поддался, а на медной поверхности у скважины не осталось даже царапинки. Я на всякий случай посветил у двери, вдруг там какая спичка или волос, а то некоторые вполне себе могут оставлять сторожок, чтобы знать, был ли кто у них дома. Особенно таким могут заниматься лица с нестандартным мышлением, как у маньяков.

Квартира однокомнатная, слева кухня и совмещённый санузел с голыми стенами без плитки и ржавой ванной. На кухне газовая плита, уже коричневая, так давно её никто не чистил, маленький холодильник с ручкой, как у грузовика, и открытый шкаф под окном. В свете фонаря показался одинокий таракан, спешивший от нас смыться, но в квартире, в целом, чисто для холостяка.

Прошли в комнату. Одну стену занимал шкаф со множеством ячеек, наполовину забитый вещами Кобылкина, а сверху — старым хламом от хозяев, ведь вряд ли сам Кобылкин собирал пыльных кукол или привёз с собой огромную печатную машинку размером с телевизор.

Сам телевизор стоял в углу, у стены примостился диван, служащий и кроватью. На столике с ночником — снимок молодого Гены, но уже усатого, с какой-то женщиной. Снимок чёрно-белый, её цвет волос не определить.

Что характерно — ни одного зеркала в доме, хотя в ванной я позже заметил обломок, чтобы бриться. Возможно, это ничего не значит, а просто хозяйка квартиры не озаботилась вопросом.

Рабочий стол завален бумагами, но больше нас привлекла полка и стена над нею. На полке книги, на одной — пентаграмма, на другой — какой-то чёрт (с названием «Справочник чёрной магии»), но это сейчас ни о чём не говорит и нам никак не поможет, потому что ритуального следа как такового не обнаружено в серии. Ещё были какие-то записки и фотографии, пришпиленные к стене на старые советские канцелярские кнопки.

Луч фонарика медленно шёл вверх. Теперь видны фото на стене, и все они — изображения жертв маньяка. Вот проститутка с зелёными глазами, вот Миша, вот та медсестра. Больше никого.

— Надо снять, — я достал фотоаппарат. — Сергеич, посвети.

— Но пока это ничего не говорит, — заметил Якут, направляя алюминиевый фонарик на стену. — Я вот тоже после работы часто над делами кубатурю, размышляю, и тоже всё хотел такую доску сделать, как в кино показывают. Да, правда, никаких стен не хватит, если всю работу нашу на них вешать. Даже одни только темнухи за квартал целую квартиру займут.

— Угу. Только знать бы, что в этом сейфе, — я показал под стол.

— Такой так просто не вскроешь и не взломаешь, — Филиппов присмотрелся внимательнее.

Запираемый на ключ сейф стоял под столом, небольшой, но