Письма 1886-1917 - Константин Станиславский

Добрейший Николай Александрович!

Не получаю ответа и очень волнуюсь о Несмелове. Через два дня уезжаю из Биаррица и тороплюсь докончить начатые дела, поэтому пишу самую коротенькую записочку.

Разосланы ли роли "Отелло" и "Фомы"? Пожалуйста, эти две пьесы немедленно разошлите по получении этого письма, так как чуть ли не в день приезда придется начать репетиции одной из этих пьес. Некоторые роли в этих пьесах еще не назначены в оставленном Вам расписании.

Дожа посылайте Желябужскому,

Брабанцио – Калужский,

Грациано – (вероятно, тоже Калужский),

Людовико – Голубков,

Кассио – Конозов,

Монтано – Левитский,

Шут – Вансяцкий,

Герольд -?

Эмилия – М. А. Самарова (Грекова).

(Вот ей-то, т. е. Самаровой, надо бы свезти на дом роль и от имени Общества просить взять ее. В противном случае она может отказаться, а другой Эмилии я не вижу в Общ-ве)1.

В "Фоме" не отданы роли2: можно ли рассчитывать на участие Бурдиной (непременно велите узнать). Если да – роль генеральши ей передать.

Пелагея Кузьмин. (или Праск. Ильин.) – Пуаре,

Оленька – Кайзер

(с специальным письмом – что "Фома" возобновляется с ограниченным количеством репетиций, поэтому посещение всех репетиций без исключения обязательно).

Пальчиков (Мизинчиков) – Митюшин,

Отребьев (Обноскин) – Прокофьев II,

Курицына (Перепелицына) -Левитская или, если откажется,- Рябова.

Ягодкин (Ежевикин) – если откажется Винокуров, послать Прокофьеву I (он же и может переговорить с Винокуровым).

Катенька (Настенька), гувернантка – послать Шидловской.

Остальные роли известны. Ради бога, к моему приезду разошлите роли, иначе будет кавардак, который отзовется на всем сезоне.

Ваш К. Алексеев

39*. А. А. Санину

1895

Москва

Добрейший Александр Акимович!

Большое спасибо за присылку Шлоссера1, которого возвращаю сегодня.

По-моему, выясняется, что Кипр был долгое время во владычестве турок, и потому отчего бы не придать постройкам восточный характер?

Жду Вас в Любимовку, а пока жму Вашу руку.

К. Алексеев

Спасибо за карточку – моими заведует Маруся.

40*. В. В. Королеву

Конец декабря 1895-

начало января 1896

Москва

Многоуважаемый Владимир Васильевич!

Обращаюсь к Вам с огромнейшей просьбой, от которой зависит не только успех народных сцен "Отелло", но даже и сама постановка ее.

Размеры сцены и особенно кулис настолько малы для толпы из 70 человек, которая фигурирует на сцене, что уместить ее и представить отдаленный шум оказывалось невозможным до тех пор, пока сегодня нам не открыли гостиную не только для склада бутафории, но и для закулисных массовых сцен. Сразу все, что не выходило раньше, пошло безукоризненно. Умоляю устроить так, чтобы на все спектакли и репетиции нам разрешили трубить и шуметь в этой гостиной, иначе я ничего не могу сделать с толпой, которая не только не может играть за кулисами при упомянутых условиях, но там нельзя передвигаться, для того чтобы солистам быть вовремя на своих местах. Я знаю, что своей просьбой вношу беспорядок в клубскую жизнь, но уверяю Вас, что я решаюсь на это по крайней необходимости. Без этого условия ставить "Отелло" по срепетованной планировке – немыслимо. Умоляю еще раз перенести на вечера репетиций всех спектаклей игральную комнату наверх. Я не бог, чтобы делать чудеса, а мало-мальски сносная постановка при той тесноте, которая портит все дело за кулисами, была бы чудом.

Остаюсь в надежде, что Вы не раскаетесь, если исполните мою просьбу, от которой, повторяю, зависит судьба "Отелло".

С совершенным почтением

К. Алексеев

41. Л. Н. Толстому

30 января 1896

Москва

Глубокоуважаемый Лев Николаевич!

Спешное дело лишает меня возможности выполнить свое намерение: завезти Вам билеты на завтрашний спектакль1. Беру на себя смелость приложить их к настоящему письму и остаюсь в приятной надежде видеть Вас и Ваше уважаемое семейство на спектакле Общества любителей искусства и литературы, 31 января 96 года, в помещении Охотничьего клуба (Воздвиженка, д. гр. Шереметева).

С совершенным и глубоким почтением

К. Алексеев

30/I-96

42*. M. В. Лентовскому

20 марта 1896

Москва

Многоуважаемый Михаил Валентинович!

После вчерашней репетиции я считаю своей обязанностью заблаговременно, для избежания всяких недоразумений, предупредить Вас и Христофора Иосифовича1 о нижеследующем. Если я, забывая серьезную болезнь жены и дочери, приношу свой посильный труд Вашему новому театру, то я делаю это ради создания серьезного дела, которое и служит мне оправданием в глазах семьи. Однако, если Вы, в свою очередь, инициатор и душа Вашего театра, не захотите принести ему маленькой жертвы,- конечно, ничего из наших стараний и хлопот не выйдет. Ввиду сказанного позвольте мне сохранить за собой право, на случай повторения такой репетиции, как вчера, удалиться из театра до окончания репетиции и совершенно устраниться от всякого участия в постановке "Ганнеле", сняв свое имя и имя Общества с афиши 2.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});