Письма 1886-1917 - Константин Станиславский

Idem

34*. Н. А. Попову

28 января 1895

Москва

Добрейший Николай Александрович!

Большая просьба. Выручайте. Сестре так мало выпадает репетиций для "Последней жертвы"1, что завтра мне придется возиться с ней, а не с толпой. Будьте милостивы – приходите к 5-ти или 5 1/2 час. (в Охотничий клуб), чтобы срепетировать народную сцену в боковой зале, в то время как я буду репетировать с сестрой на сцене. Желябужские отказались играть 2-го февраля "Акосту", и приходится во что бы то ни стало ставить "Последнюю жертву". Играть же Тугину с трех репетиций мудрено, и сестра требует усиленной работы с ней.

Ваш К. Алексеев

Суббота 28/I-95

Репетиция в Охотничьем клубе завтра, в воскресенье, от 4 1/2 до 10 час. вечера.

35*. Г. Н. Федотовой

Воскресенье 12 февраля 1895 г.

12 февраля 1895

Москва

Глубокоуважаемая Гликерия Николаевна.

Только вчера поздно вечером долетела до нас грустная новость о том, что Вы на несколько лет покидаете сцену Малого театра и уезжаете из Москвы1.

Это печальное для нас известие тем сильнее поразило нас, что в Вашем лице мы теряем не только артистку, доставившую нам столько высокохудожественных часов наслаждения, но мы надолго лишаемся и сочувствующего и необходимого нашему Обществу искусства и литературы члена, единственного из многочисленного московского артистического мира откликнувшегося и за все время существования Общества не изменившего затеянному и горячо любимому нами делу.

Когда вся артистическая Москва помогала нам строить воздушные замки и опьяняла нас радужными надеждами и предсказаниями, Вы одна оставались в стороне и сдерживали наши порывы несбыточных мечтаний, но зато, когда та же артистическая Москва при первой неудаче отвернулась от нас с насмешками, Вы одна остались на развалинах и своим сочувственным и ободряющим словом поддержали в нас энергию, с помощью которой мы, немногочисленный кружок хорошо знакомых Вам лиц, сберегли остатки прежнего величия Общества, которое теперь вносит свет в жизнь тех людей, которым суждено проводить лучшие годы в той атмосфере, где слишком мало воздуха для дыхания и простора для души.

В довершение всего, в Вашем лице мы на несколько лет лишаемся гостеприимной хозяйки, которая в своей гостиной умела обласкать теплым словом, восхищать своим умом и помогать советом и делом многочисленным поклонникам и знакомым, нередко утомлявшим радушную хозяйку своими продолжительными визитами.

Не на страницах этого письма и не нам, слишком юным и малокомпетентным судьям, оценивать Ваши большие и многолетние заслуги русскому театру; пусть они оценятся толпой, которая, к сожалению, слишком мало хранит то, что имеет, и, лишь потерявши, плачет об утраченном.

От всей души желаем Вам прежде всего здоровья, сил и энергии в предстоящем длинном путешествии по России (может быть, и дальше?).

Дай бог, чтобы Ваш редкий талант, не менее редкое в настоящее время любовное отношение к искусству были всюду оценены и увенчаны лаврами по заслугам. Дай бог, чтобы Вы поскорее вернулись в Москву, для того чтобы мы и наши дети могли еще много лет переживать вместе с Вами те эстетические и художественные минуты, которые воспитывали нас и еще более нужны подрастающему поколению.

Пишем это письмо по возвращении из театра, где Вы поразили нас своей чудной игрой в совершенно новом для Вас амплуа2. Не будьте строги к этому письму, оно подсказано самым искренним и свежим чувством.

Неизменные Ваши поклонники, глубоко уважающие Вас и благодарные

К. Алексеев, М. Алексеева

36*. А. П. Ленскому

19 февраля 1895 г.

19 февраля 1895

Москва

Многоуважаемый Александр Павлович!

Беру на себя смелость беспокоить Вас покорнейшей просьбой: доставить мне и жене возможность посмотреть сегодняшний ученический спектакль, об ансамбле и постановке которого мне пришлось слышать столько похвальных отзывов. Если, на наше счастье, у Вас найдутся 2 билета, не откажитесь вручить их подателю.

Еще раз прошу извинения за беспокойство и пользуюсь случаем, чтобы уверить Вас и Вашу уважаемую супругу в совершенном почтении

готового к услугам

К. Алексеева

37*. Н. А. Попову

7 сентября 1895

Биарриц, Франция

Добрейший Николай Александрович!

Пишу пока две строчки. Подробнее о театральных делах – До завтра.

Как можно скорее пришлите фотографию или просто силуэт Ваших ног прямо и в профиль, т. е.

на рисунках сделайте надпись:

Les pieds de M-eur Popoff pour maillots garnis, commandes par M-eur С Alexeeff {Рисунок ног г. Попова для трико, заказанного г. К. Алексеевым (франц.).}.

Послать поскорее по следующему адресу:

Paris. Rue St. Honore 98, Monsieur M. Milon Aine.

Купил кое-что для "Отелло". Вам привезу удивительную обувь и шляпу для Родриго1.

Пишите, что делается, как дела с Несмеловым, получены ли из попечительства роли "Фомы" и "Отелло" и разосланы ли? 2

Побывайте, пожалуйста, в клубе и черкните, хорошо ли устроено электричество. Можно еще успеть исправить в случае нужды.

Вожусь с Сувориным (переделываем "Власть тьмы")3, который находится в Биаррице. Он так заинтересов[ался] нашим Обществом, что собирается приезжать из Петербурга на новые пьесы.

Ваш К. Алексеев

Если опоздаете послать рисунок ног (для того чтобы видеть их кривизну, т. е. имеют ли они форму буквы О, или X), придется посылать [трико] прямо и платить пошлину, в противном случае – захвачу с собой.

Мой адрес:

France Biarritz Франция Биарриц

Grande plage, Maison Lefevre

M-eur С. Alexeeff

38*. H. A. Попову

Сентябрь 1895

Биарриц, Франция

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});