Письма 1886-1917 - Константин Станиславский

В Париже, кроме мастеров и инженеров, я видел только театры по вечерам. К сожалению, репертуар самый неинтересный. Кроме Comedie {Comedie Franeaise – театр "Французская комедия".} – никуда не стоит ходить. Все пьесы в жанре коршевских1. Вчера, например, я видел, как один мужчина раздевался на сцене, т. е. снимал панталоны, рубашку. Ложился в постель. К нему пришла дама и сделала то же. Занавес опустили на самом интересном месте. И все это происходило перед лучшей, т. е. фрачной, публикой Парижа.

Вчера вечером был на балу в Casino. Этого безобразия, хаоса описать не берусь. Дамы без стеснения задирают юбки и канканируют вовсю. Писки, визги, крик, шум, гам. Дерутся, валяются на полу. Падают, бегают по зале как сумасшедшие. Обо всем расскажу при свидании. Завтра пускаюсь в обратный путь. Уехал бы и сегодня, но еще не успел кончить дело утверждения этикетов. Был в Credit Lyonnais {"Лионский кредит" – название одного из крупнейших банков Франции.} – делал визит директору, который принял меня очень любезно и просил кланяться всем.

Прощайте, дорогие папаня и маманя. Целую вас крепко, так же как и всех братьев и сестер. Ольгу Тимофеевну, Кирюшку также крепко целую. Не измучилась ли Ольга Тимофеевна с нашей девицей? Еще раз очень ее благодарю.

Ваш Костя

28*. Из письма к Б. С. Алексееву

3 сентября 1892

Москва

…В нынешнем году пойдет у нас пьеса немецкого автора Фосса, под названием "Виновен"1. В этой пьесе первый акт изображает тюрьму. Хотелось бы иметь костюмы: 1) военных (солдат и офицеров) – те формы, которые потипичнее представляют фигуру немецкого бурбона. 2) Как одевают немецких преступников? 3) Какие-нибудь формы других, не военных учреждений (например, почтамта либо других ведомств). Это нужно для трех разных действующих лиц, служащих: один – в акцизном ведомстве, другой – при думе, третий – в почтовом учреждении. 4) Костюм немецких бюргеров и рабочих фабрик (блузы, какие шляпы и т. д.). 5) Если можно, зарисовать немецкую таверну, или кабачок, или Bierhalle {- пивная (нем.).} помрачнее, где-нибудь в глуши города, с какими-нибудь лестницами, спусками, подъемами, низенькими окнами, грязным бельем, тусклым фонарем и т. д. Словом, такой кабачок, куда можно завлечь человека и убить его там, что и представляется в пьесе. 6) Костюм немецкого студента2.

Бориска, прости, что я надоедаю тебе, но ведь я это делаю в той надежде, что ты не самолично будешь исполнять эти поручения, а предоставишь это кому-нибудь из твоих мюльгаузеновских знакомых.

Общество наняло в нынешнем году Немчиновский театр, отделало его на славу и, кроме того, будет давать публичные спектакли: 1) в Немецком клубе, 2) в Охотницком клубе (чудная сцена в помещении бывшей думы), 3) приглашено на пять спектаклей в Тулу, 4) на один спектакль в Калугу, 5) то же в Рязань, Тверь и Воронеж. Как видишь, программа обширная. Первым публичным спектаклем будет "Дело Clemanceau". В первом акте будет изображаться японская пантомима. В январе думаем возобновить "Самоуправцев". Раз сыграем в Немецком, второй раз повторим у охотников и на третий повезем пьесу в Тулу. Вторым спектаклем пойдет "Виновен" Фосса.

Целую тебя. Желаю терпения, успеха.

Твой Костя

Маруся и Кира также тебя целуют.

29. В. В. Королеву и Ф. Н. Щербачеву

5-9 августа 1894,

Москва

Владимир Васильевич и Федор Николаевич!

В дополнение к письму Правления Московского Общества искусства и литературы, где выясняются условия, при которыхмы можем взять на себя устройство семейных вечеров Охотничьго клуба в течение 1894/95 года, я, во избежание недоразумений в будущем, считаю необходимым познакомить Вас в этом частном письме с тем ответом, который я дал нашему Правлению, поручившему мне главные роли и режиссерскую часть намеченного репертуара. Некоторое знакомство с сценическими требованиями и весьма серьезное отношение к этому делу, которое я искренно люблю, заставляют меня обусловливать свое участие в Ваших спектаклях, и я позволяю себе надеяться, что Вы не припишете требований режиссера его личному капризу и тем самым откроете мне возможность откровенно высказать все то, что я считал бы необходимым установить для успеха спектаклей, устройство которых Вы поручаете нашему Обществу.

Вместе с тем, если мои просьбы, перечисленные на отдельном листе, не могут быть выполнены, я буду рассчитывать на то, что Вы объясните мой отказ от участия в Ваших спектаклях (в чем бы оно ни выражалось) тем же отношением к делу, от которого я предпочел бы совершенно отказаться, чем делать его плохо.

Если Вы знакомы с театральным делом, то Вам известно, что оно дает желательные результаты только при хорошей администрации, только при строгой дисциплине. Если не всегда возможно требовать такого отношения к делу от любителей, т. е. исполнителей спектаклей, то тем более следует облегчить себе труд введением театральной дисциплины между служащими по администрации сцены. Согласитесь, что в противном случае у меня не хватит ни терпения, ни силы, чтобы разрываться по режиссерской и по административной части. С своей стороны, я не отказываюсь от львиной доли хлопот, которые выпадут на мою долю, но ведь один в поле не воин, и потому без Вашей помощи или помощи других старшин клуба у нас не выйдет ничего хорошего и вся затея ограничится такими же жалкими результатами, какие достигались в прежние сезоны, когда я один брал на себя непосильный мне труд режиссера, актера, декоратора, сценариуса, распорядителя и проч. и проч.

Все эти обязанности, нелегкие сами по себе, осложнялись еще тем, что, не выговорив в начале сезона ни права, ни помощи со стороны старшин клуба, мне приходилось командовать людьми, которые не имели основания меня слушаться беспрекословно; они отделывались от навязываемых им мною хлопот неосновательными отговорками и в момент поднятия занавеса лишали нас необходимой обстановки, вещей и декораций, на которые весьма рассчитывали исполнители и режиссер. Какой же результат давали эти невыгодные для меня и дела условия?… Самый жалкий: расстройство нервов, вместо удовольствия – мучение и вместо одобрения публики – ее заслуженный ропот. Для того чтобы в предстоящем сезоне избежать всего вышесказанного, я решил написать Вам это письмо и предупредить Вас в следующем:

а) Я готов нести все хлопоты, но только в той сфере, которая мне поручена. Я готов быть и исполнителем и режиссером, но не более. Кто будет исполнять на этот раз обязанности декораторов, заведующего сценой и проч., до меня не касается.