Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

к чему было придраться. Как однажды сказал генерал, в солдате все должно быть идеально: и душа, и оружие, и форма. Кажется, правда, он пошутил, но Семену эти слова все равно понравились, и он часто повторял их про себя.

— Семен Михайлович, — первой в дверь проскользнула Казуэ Такамори.

Японка на ходу улыбнулась адъютанту, сразу опознав, что тот работает на ее бывшего соперника Огинского, а потом вкрадчиво перевела взгляд на Буденного. Словно отвлекая… Семен тут же посмотрел сквозь Казуэ и прямо в дверях заметил оценивающе разглядывающую его Элис Рузвельт. Та была привычно красива и точно так же привычно неожиданна. Как Буденный не смог понять ее во время захвата в Сан-Франциско, так с тех пор она раз за разом умудрялась его удивлять. И что будет на этот раз?

— Мы к вам по делу, — начала американка.

— Угостите дам виски, — подключилась к разговору Казуэ, не давая Буденному вставить и слова. Японка сама скользнула к ящику в углу кабинета, где с Нового Орлеана стояли так и не тронутые коллекционные бутылки.

— Смотрите-ка, 1864 год, — подошла к ней Элис. — Кукурузу сажали еще рабы, а напиток в 1865-м разливали по бутылкам уже свободные люди.

— В Луизиане — да, — Семен пытался понять, что же происходит. — А вот в соседнем Миссисипи, насколько мне известно, до ратификации 13-й поправки дело еще не дошло.[1]

— А вы не очень любезны, — взгляд Элис задержался на усах Буденного, и девушка… покраснела. Еле заметно, но все же, и это сразу придало уверенности.

— Вы же пришли не просто так. Давайте сразу к делу, — Буденный не удержался и накрутил на палец правый ус. Элис снова покраснела.

— Что ж, к делу, так к делу. У нас предложение семейного рода — а не хотите ли вы жениться, Семен Михайлович? — Казуэ взяла быка за рога.

— Что? — теперь уже Буденный не был уверен, что не покраснел.

— Жениться.

— На ком?

— На Элис.

— Что? — Семен чувствовал себя ужасно глупо, но никак не мог взять себя в руки. — Вы испытываете ко мне романтические чувства?

Он смотрел на американку и невольно думал о том, что даже в самых сложных сражениях ему не было так тяжело.

— Нет-нет-нет, — замахала руками Элис. — Никаких романтических чувств. Мое предложение — это брак по расчету. У нас с вами получается красивая история. Вы взяли меня в плен, у нас закрутился роман. Ваш выделяющийся образ и военный талант станут хорошим раздражителем для прессы.

Еще недавно Буденный и не думал о свадьбе, но теперь даже стало немного обидно.

— То есть очередной обман?

— Сделка, — поправила его Казуэ. — Конфедеративным Штатам Америки нужны хорошие генералы. А вы один из лучших учеников Макарова! Подумайте, в России вы всегда будете одним из многих. Еще и не факт, что вам дадут генерала, не пропустив через унижение Академии Генерального штаба. А тут у Элис уже есть приказ о назначении вас сразу бригадным генералом. И это только начало! Проявите себя, и пост военного министра тоже вам покорится, а потом… С таком невестой, кто знает, будут ли вообще границы у вашего карьерного роста.

А вот теперь можно было гордиться собой. Как в сказке: принцесса и полцарства в придачу — и все только за то, что он сделал и чего добился сам, своими руками. Хотя не без помощи…

— Спасибо, — Буденный ответил совершенно искренне.

— И? — нахмурилась Элис.

— Он отказывается, — фыркнула Казуэ.

— Вы правильно сказали, что в России меня ждет Академия. И да, я много освоил на поле боя, еще большему меня научил генерал, но… Он же всегда говорил, что это дорога, где нельзя останавливаться и пренебрегать знаниями. Да, возможно, курс, что дают офицерам на Английской набережной, успел устареть за эту войну, но… Только пройдя его лично, я смогу предложить, что там можно улучшить. Увидеть, каких высот я на самом деле смогу достигнуть.

— А еще вам не хочется оставлять родину, — неожиданно добавила Элис, и снова румянец мелькнул на ее щеках.

— И Родину, и генерала. Мы начали наше знакомство с того, что я навел на него оружие. Но больше я против Вячеслава Григорьевича не шел и не пойду.

— Зря потратили время, — закатила глаза Казуэ, но в улыбке, мелькнувшей на ее губах, отразилось что-то совсем другое… Гордость? За него, Буденного? За себя — за то, что она тоже является частью чего-то большего?

— Если я все равно здесь, — как будто задумалась Элис, — может, несмотря на отказ, вы просто пригласите меня выпить кофе? Я слышала, что в солдатские кофейни завезли свежие персики и освоили с ними какой-то новый рецепт.

— К сожалению, сейчас все мое время уходит и будет уходить на подготовку к возвращению в Россию, — искренне вздохнул Буденный, он ведь на самом деле не отказался бы погулять вдвоем с дочерью президента… Нет, просто с Элис. И неожиданно для него самого наружу вырвалось продолжение. — Если будете в России, то я с радостью сам вас встречу и куда-нибудь свожу. Главное, приезжайте.

— Ловлю на слове, — Элис улыбнулась, и они с Казуэ выпорхнули из кабинета так же быстро, как и появились.

Бывают же такие люди. Неожиданные, резкие, готовые в любой момент предложить такое, от чего голова идет кругом… Чем-то эта парочка своим напором напоминала генерала. Даже интересно, а что еще они могут придумать… Для хорошей прессы, для пользы новых КША и просто для самих себя.

По спине Семена невольно пробежали мурашки.

* * *

Сан-Франциско встретил нас клубами угольного дыма. Чадили заводы, старые и новые, дымили на рейде торговцы и транспортники, добавляли свои тонкие струйки бесконечные цепочки паровозов, легковых автомобилей и бывших броневиков. Бывших, потому что последнюю партию с учетом свежеподписанного мира прямо на заводе решили переделать под грузовые машины и шасси для различной строительной техники. Сан-Франциско наполнялся людьми, деньгами и товарами, и, чтобы не лопнуть, ему нужно было постоянно расти.

Стоило только моему поезду остановиться на вокзале, как сразу же выстроилась целая очередь из тех, кто хотел бы куда-нибудь пригласить героя войны. Меня ждали на радиовышке, на заводах, городской совет предлагал выступить перед отъездом — как на закрытом заседании, так и перед всеми желающими на площади. Лично у меня все мысли были уже о доме, но… Иногда, чтобы все закончить правильно, чтобы не пришлось переделывать, лучше не торопиться.

— Передайте совету, что я бы хотел обратиться к людям. На Юнион-сквер, — я повернулся к замершему рядом Огинскому. — Но завтра… Сначала все же хотелось бы увидеть наших.

Я