Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

* * *

— Генерал полностью одобрил проект нового «Громобоя», — Мелехов перечитал ответную телеграмму и хлопнул лишь недавно вернувшегося в Инкоу Дроздовского по плечу. — А ведь всё твой доклад после того раза, как вас англичане подловили. Что не хватает машинам собственного обзора… Вот скажи честно, верил, что мы придумаем, как все это исправить?

Мелехов был на самом деле очень горд. За последний год он совсем отошел от боевых действий, обнаружив, что, создавая что-то в мирной жизни, получает от этого не меньше удовольствия, чем от уничтожения врага. А еще он не хотел врать самому себе, возраст сказывался: он уже точно был не молод, хотел почаще видеть жену, детей, и жизнь военного губернатора Инкоу, несмотря на грозное название, давала для этого гораздо больше возможностей.

Ну и деньги… Только за последнее улучшение на общие премии для всех участников Макаров выделил сотню тысяч рублей. Огромная сумма, и Павлу Анастасовичу стало интересно, насколько же на самом деле эта придумка будет полезна.

— Верил, — тем временем ответил Дроздовский и посмотрел на часы, как бы намекая, что у него много дел. А у кого их мало?

— А хочешь посмотреть? — голосом искусителя спросил Мелехов. — Предсерийный образец уже готов, и за месяц хотим доработать все те машины, что пока стоят на хранении.

— Можно, — Дроздовский не выказал особого энтузиазма и даже пару раз вздохнул, пока они проходили через три кольца охраны, что Корнилов держал на всех режимных заводах.

Но стоило ему увидеть новый «Громобой», как взгляд Михаила Гордеевича разом изменился. Сначала он обошел броневик, просто гладя рукой его более плавные обводы, потом запрыгнул наверх и каким-то точным слитным движением скользнул внутрь.

Словно змея — немного с завистью подумал Мелехов, но через мгновение Дроздовский уже снова показался снаружи. И теперь у него на лице не было ни холодности, ни отстраненности, с которыми боевые офицеры порой смотрят на своих тыловых товарищей.

— Ну что? — как будто без особого интереса спросил Мелехов.

Дроздовский ничего не ответил. Подтянулся, выскальзывая наружу целиком, потом спрыгнул на землю и изо всех сил крепко обнял Павла Анастасовича.

— Очень! Очень хорошо! — выдохнул он и неожиданно для самого себя хлюпнул носом. — Если бы мы и раньше могли так смотреть, то… Нет, я понимаю, что все сразу не сделать, но… Как же хорошо! С такой машиной хоть до Лондона дойдем! Спасибо!

Мелехов только улыбался в ответ. Иногда после хорошей работы лишь такой искренней благодарности и не хватает, чтобы по-настоящему понять, что все получилось!

Глава 13

Переговоры закончились в ночь с 13 на 14 марта как-то буднично и сухо. Рузвельт и Такамори лично вышли к ожидающим их журналистам, раздали краткие версии мирного договора и приготовились отвечать на вопросы. Формально-то все было завершено еще вчера, и поэтому мы с Татьяной слушали их финальное выступление уже по радио в спешащем на запад поезде.

Вообще, можно было отплыть в Россию и с восточного побережья, но… Несмотря на все договоренности, не получалось у меня довериться янки. Вот японцам — мог, а им — не получалось. Да и дольше — не значит хуже. Мне же все равно надо будет собрать в Калифорнии тех, кто тоже захочет вернуться, потом вооружиться в Инкоу. Да и просто хотелось посмотреть, а как там… Где я когда-то проходил с боями: сумел ли я изменить этот мир или же нет.

— Войны больше не будет? — через помехи поездного приемника прорвался первый вопрос с пресс-конференции.

— Мне удалось настоять, чтобы боевые действия прекратились сразу же с началом переговорного процесса, — Рузвельт моментально добавил себе пару очков. — Сейчас же мы договаривались не столько о мире, сколько о том будущем, что будет ждать весь американский континент.

— И что же за будущее будет ждать САСШ? — новый вопрос уже от другого журналиста.

Даже не представляю, как команде техников пришлось извернуться, чтобы все это записать. Изначально была мысль поставить микрофон, к которому все будут выходить, но слова «порядок» и «американская пресса» не очень совместимы друг с другом.

— САСШ больше не будет, — теперь была очередь Казуэ отвечать, и ее голос звучал мелодично и торжественно. — Теперь, с 14 марта 1906 года, наша общая страна будет называться Конфедеративные Штаты Америки или КША! Конфедеративные, потому что сохранят все права свободных городов и других территорий. Штаты, потому что мы чтим историю отцов-основателей, когда-то сделавших первый шаг на пути нашей страны. И Америки, потому что мы считаем своим не только север, но и все западное полушарие. Другим великим державам, что решат покуситься на наше священное право определять здесь политику, экономику и будущее, придется умерить свои аппетиты. Если, конечно, они хотят сохранить зубы!

Казуэ замолчала, и дальше весь зал взорвался вопросами, криками и аплодисментами. Собственно, вот и тот самый хаос, которого невозможно было избежать, но сейчас он уже не имел особого значения. Главное было сказано.

— Не слишком воинственно получилось? — задумчиво спросила Татьяна, откинувшись на спинку соседнего кресла и отставляя в сторону уже третью только за вечер чашку кофе.

Понимаю ее. Мы почти сутки ничего не делаем, и после бесконечного потока работы, в котором она жила последние месяцы, это очень непривычно. И сложно. Впрочем, тут как с простудой. Можно выпить таблетки и вылечиться за неделю, а можно просто подождать и проболеть все семь дней.

— В самый раз, — ответил я и тоже начал готовить себе кофе. Губить здоровье, так вместе.

— Радио плохо цепляет слова из толпы, но, кажется, там есть недовольные.

— Вряд ли много и, скорее всего, только по работе. Так-то эта речь дает желаемое сразу всем. Те, кто хотел мира, получают мир. Те, кто боялся, что мир принесет им позор, наоборот, увидели на выходе лишь более сильную и свободную страну.

— Возможно… И все они с этим смирятся?

— Противники Рузвельта сейчас заняты вопросом возвращения на рынки юга. С одной стороны, они там лишились немало собственности, но, с другой, теперь там есть товары, с которыми все это можно будет наверстать.

— И они не будут пытаться вернуть свое силой?

— Договор закрепил права всех новых владельцев. У свободных городов есть еще месяц переходного периода, чтобы их правильно оформить, а потом… Туда приедут юристы старых хозяев и будут искать в этой броне слабые места.

— Кажется, я понимаю, — Татьяна посмотрела на кофейник, но в итоге осталась на месте. — Договор не столько все жестко закрепляет,