Баллада о проклятой любви - Стефани Гарбер

коже пробежали колючие мурашки. Одежда Джекса была совершенно другой, более старого фасона, что навело ее на мысль о временах, когда дороги еще не наносили на карты, а бо́льшая часть мира была не изведана. Но его прекрасное лицо она не могла не узнать.

Эванджелина бросила взгляд на надпись, красовавшуюся под портретом. Она затаила дыхание, думая, что сейчас увидит имя Джекса, но надпись гласила: «Мэривудская тройка».

Фамилия Мэривуд снова сменилась на Битервуд, и Эванджелина вспомнила, что уже читала об этой троице в книге, которая неожиданно исчезла после того, как она уронила ее в тайной библиотеке.

В той книге Мэривудскую тройку называли печально известными хулиганами: принц Кастор Доблестный, Лирик Мэривуд, сын лорда Мэривуда, и один безымянный лучник, который, как подозревала Эванджелина, мог быть тем самым героем из «Баллады о Лучнике и Лисице».

Эванджелина склонилась над изображением, разглядывая лица и пытаясь понять, кем же из этой троицы был Джекс.

Молодой человек с бронзовой кожей, стоящий рядом с Джексом, выглядел самым дружелюбным: у него была самая теплая улыбка, которую Эванджелине когда-либо доводилось видеть, а в одной руке он держал лук, что навело на мысль, а не он ли был Лучником. Но она сразу напомнила себе, что книги на Великолепном Севере были прокляты. Эванджелина не знала, распространялось ли это и на портреты, но решила подвергать сомнению все, что видит.

Другой юноша был примерно одного роста с Джексом, но выше улыбающегося паренька. Чуть задранный кверху подбородок указывал на его превосходство над всеми остальными, и Эванджелина отчасти понимала почему. Он был невероятно прекрасен, и красота его казалась столь ослепительной, что невольно закрадывалась мысль, а точно ли он человек?

На самом деле именно так Эванджелина думала о Джексе, но на этой картине он выглядел как самый обычный юноша, а не бессмертное создание. Эванджелине и в голову никогда не приходило, что он когда-то был человеком, но если он входил в Мэривудскую тройку, значит, и правда некогда был простым смертным. И стоило признаться, Джекс в человеческом обличье выглядел замечательно. А может быть, все дело в том, что на картинке он улыбался.

Он держал в руке обычное красное яблоко, а широкая улыбка озаряла его лицо. Эванджелина никогда не видела его таким счастливым. Но что же случилось с ним?

– Лисичка! – раздался голос Джекса из-за двери, а следом и быстрый стук.

Когда он ворвался в ее покои, Эванджелина подскочила от страха, едва не свалившись с кровати. Сходство с портретом в книге казалось просто поразительным, но сейчас, глядя на Джекса, Эванджелина чувствовала нечто совершенно иное. Казалось, скульптор острым лезвием вырезал из Джекса всю мягкость.

– Ты пялишься на меня, – сказал Джекс, скривив губы в ухмылке.

К щекам Эванджелины прилил жар.

– Ты бесцеремонно ворвался в мою комнату.

– Я стучал и позвал тебя, а еще… – Он резко замолчал, увидев книгу в ее руках. Его глаза полыхнули потемневшим серебром, но вспышка эта исчезла так быстро, что Эванджелина даже подумала, не привиделась ли ей игра света. А может быть, Джекс успел увидеть картинку, которая уже пропала. Страницы книги оказались пусты.

На обложке не осталось никаких надписей, в том числе и золотистых букв, так что Джекс вряд ли мог хоть что-то разглядеть.

– Карета прибудет через полчаса, – сухо сказал он. – Оставь печальные истории и собери наконец вещи.

Печальные истории. Неужели Джекс увидел совсем не то, что было показано ей?

– Подожди. – Она ткнула пальцем в пустую страницу, словно хотела, что изображение вот-вот появилось. – Я видела здесь твой портрет.

Джекс усмехнулся, и в уголках его голубых глаз собрались лучики морщинок.

– Ох, так ты теперь видишь меня в сказках? Должен ли я волноваться, что ты помешалась на моей персоне?

– Нет, – ответила Эванджелина, решительно глядя на него и пытаясь игнорировать волну смущения, прокатившуюся по телу. – Это и правда был ты. Ты один из Мэривудской тройки!

Джекс тяжело вздохнул, и озорные искорки в его глазах сменились на нечто очень похожее на беспокойство.

– Что бы ни показала тебе книга, это ложь. Мэривудская тройка скончалась давным-давно, и я никогда не был одним из них.

– Я знаю, что видела.

– Разумеется, я верю тебе. Но это не значит, что ты можешь доверять своим глазам. Все эти книги и картинки полны лжи.

– Как и твои слова, – парировала Эванджелина.

Но как ей ни хотелось это признавать, в словах Джекса крылась истина. Книга прямо у нее на глазах изменила обложку – причем дважды, – а потом содержание и вовсе исчезло, что наводило на подозрения.

Но если Джекс говорил правду, то почему костяшки его пальцев стали такими же белыми, как яблоко в его руках?

Часть II

Жестокие сказки

22

Карета, которую нашел Джекс, выглядела очень зловеще. Матовый черный цвет позволял ей скрываться в тенях и темных переулках, а золотая окантовка колес и окон так и манила забраться внутрь.

В прошлый раз, когда Эванджелина просила о встрече с ним, надеясь, что он снимет с Аполлона любовное заклятие, Джекс приехал на другой карете.

Пол внутри покрывал роскошный черный ковер, а на скамьях лежали черные бархатные подушки. Стены были отделаны черными лакированными панелями, а заледеневшие окна обрамлял золотой декоративный узор из шипов. Среди этого мрачного великолепия Эванджелина, облаченная в розовое бархатное платье, выглядела особенно ярко.

Замок Слотервуд находился в одном дне пути к востоку от Валорфелла, и чем дальше карета уносила Джекса и Эванджелину, тем холоднее становилось снаружи. Пейзаж за окнами напоминал сказочный мир, сотканный изо льда и снега и населенный лазурными зимними птицами, крылья которых во время полета приобретали сиреневый оттенок.

Эванджелина хотела спросить Джекса о птицах или о том, где они сейчас проезжали, но он спал.

Он прислонил золотоволосую голову к окну, и она двигалась, только когда колеса кареты попадали в выбоины. Эванджелина старалась не смотреть на него, – она бы не удивилась, если бы он почувствовал ее взгляд даже во сне. Вместо этого решила снова изучить листок с загадочными символами-подсказками, который нашла в тайной библиотеке Хаоса.

Сидящий напротив Джекс внезапно заерзал.

Эванджелина медленно оторвала взгляд от листка и увидела, как вздрогнули плечи Джекса, как будто ему снился дурной сон.

Она невольно задумалась, что же его так беспокоило. Однажды он рассказал ей историю о прекрасной девушке, которая заставила его сердце биться вновь. Она единственная выжила после