Корректор жизни - Сергей Белкин

Но тогда еще все были живехоньки.

Пили в тот день много - до позднего вечера.

Домой я, все-таки, пришел сам, без приключений и проблем. Я тогда жил вдвоем со своей мамой, но она, слава Богу, моего состояния не заметила. Тихо залег спать, а к полудню следующего дня был уже совсем здоров - такова сила молодости. Пошел в институт, где бойцы вспоминали минувший день и нетерпеливо готовились продолжить. Дисциплиной в те времена никто не пренебрегал, так что надо было дождаться конца рабочего дня. После этого компанией, ставшей впоследствии очень дружным отрядом друзей-собутыльников, мы, ведомые нашим лидером - Володей Синяком, называемым всеми Сеней, - направились "к Лямурову". Это тоже пивной бар, но не тот, в котором мы разминались вчера. "Лямуров" располагался в подвале одного из жилых домов в районе телецентра и был очень популярен у работников киностудии "Молдова-филм" и Гостелерадио, расположенных по близости.

Здесь уже состоялось мое настоящее боевое крещение.

Взяли по кружке пива. Уже допивая свою, я заметил, что Сеня внимательно за мной следит. Только я поставил пустую кружку на стойку, как Сеня достал откуда-то поллитровку перцовки и, вертикально опрокинув, перелил ее в мою кружку. На поверхности перцовки плавал островок пивной пены, поднявшейся со дна и отошедшей от стенок. "Теперь давай до дна, не отрываясь! Сможешь? - таков был Сенин приказ, и я не мог ударить лицом в грязь. Его обаяние, желание понравиться ему и остальным замечательным людям, стать для них "своим" - все это было сильнее инстинкта самосохранения, и я выпил. Все, до конца и не отрываясь. Потом пошла обычная пьянка, объем и содержание которой я описывать не буду.

Как видите, пока я не умер.

Последующие два года в аспирантуре проходили на фоне непрекращающегося пьянства, однако, сопровождались обретением настоящих друзей и интересными знакомствами.

Наша компания тех лет: уже упомянутые Сеня и Кеша, Ройтман, Лева (кандидат физико-математических наук, ученый секретарь института математики Владимир Иванович Левченко) и я. Впоследствии в наш коллектив влился двоюродный брат Кеши - Игорь Белоусов, получивший тогда кличку "молодой".

Сеня казался мне "главным". Он был молодым кандидатом наук, окончившим несколько лет назад аспирантуру в Киеве. Невысокого роста, сухощавый, обаятельный, носивший черную бороду-эспаньолку, Сеня производил на меня впечатление романтического героя-физика шестидесятых, которому ведомы и таежные тропы, и горы, и гитара у костра, который надежен, весел и смел. Мне очень хотелось стать его другом, и это произошло.

В теплое время года мы в конце рабочего дня ходили "на природу".

Часов с пяти начинался поиск средств и сколачивание коалиции. До шести часов пятнадцати минут все оставались на рабочих местах. Потом дружно уходили, обсуждая место, куда пойдем сегодня.

Возможны были следующие варианты.

"В овраг".

Если пройти по Академической до конца, упрешься в глубокий овраг. Он же - "рыпа". Точнее, это не овраг, а целая долина между холмами. Налево за углом - продовольственный магазин, где можно было все закупить. Справа за оградой - комплекс Лечсанупра, на другой стороне "рыпы" - вершина следующего холма. За ним - огромная котловина парка "Комсомольское озеро". Обычно мы оказывались на противоположном склоне среди молодых сосен. Отсюда открывался отличный вид на окрестности, и бдительный Сеня мог заранее заметить опасность в лице милиции, следившей за общественным порядком.

Дальше все разворачивалось по более или менее стандартному сценарию. Откупоривались бутылки. Я всегда тяготел к сухим винам, Сеня - к крепленым или к водке. Кеша, поспорив, соглашался с Сеней. Всегда, разумеется, имелась и какая-нибудь закуска: хлеб, консервы, колбаса...

Когда всё выпивали - шли добавлять. Взяв еще, не всегда возвращались на то же место. Иногда тянуло на приключения и продолжение праздника в новом месте. Поэтому продолжим описание основных "точек" на природе.

"Сибирь", или "Россия".

Для этого надо было отъехать на автобусе далеко за Телецентр - туда, где впоследствии построили Автовокзал, затем довольно долго идти перелесками. В конце концов, мы оказывались в некоей лесополосе, напоминающей среднерусскую природу. Отсюда и название. С учетом отдаленности от магазинов мы набирали побольше, но, как правило, все равно не хватало. Тогда возвращались к цивилизации, снова закупали и шли куда-нибудь еще.

"Комсомольское озеро".

Место общеизвестное, но я позволю себе сделать некоторые уточнения. Мы располагались по-над озером со стороны улицы Новосибирской, Тюменской и иже с ними. Там, где сейчас понастроили коттеджей самые богатые "новые молдавские". А тогда там был огромный пустырь, обрывавшийся вниз к озеру. Мы садились на травку, и перед нами открывалась величественная панорама Комсомольского озера и Боюкан.

Здесь мы однажды встретили замечательного человека и хорошего физика Евгения Васильевича Витиу и провели чудесный вечер в разговорах, решении хитрых физических задачек, знатоком и любителем которых является Евгений Васильевич, ну и, конечно, все это сопровождалось совместным распитием спиртных напитков.

"На Амурской".

Это место можно лишь условно отнести к "природе", поскольку мы посещали нормальный частный дом с садом и огородом, расположенный на улице Амурская. Там жила Кешина бабушка. После ее смерти здесь поселился Игорек с женой, построив себе новый домик. В последние годы эта точка стала основной. Здесь же мы и поминали Кешу в день его похорон.

На этом описание мест, называемых "на природе", я временно приостанавливаю. Знающий предмет читатель заметил, что все описанные места расположены в одном районе. Эта экономико-географическая замкнутость, близкая к автаркии, была характерна для мироощущения Сени. Он всегда боялся попасть в лапы милиционерам, - это называлось "залететь". Хотя, случалось, и попадал. Тогда возникала задача "перехватить телегу" - из медвытрезвителя на работу направлялись материалы. Их можно было успеть выкрасть из канцелярии, если первым и регулярно просматривать институтскую почту.

Кроме того, Сеня только в этом районе чувствовал себя уверенно, - здесь он знал все ходы и выходы.

Но, несмотря на это, мы регулярно покидали пределы района и совершали подчас весьма отдаленные вылазки, о чем разговор еще впереди, а пока продолжим описание "точек".

"Три покойника".

Так называлось - неофициально, конечно, - кафе на улице Котовского, за спиной которого находилось Армянское кладбище.

Здесь мы располагались с относительным комфортом. Заказывали пельмени, для приличия брали пиво - чтоб "официально" получить посуду для питья. (Для забывчивых и жителей иных планет разъясняю: "приносить и распивать спиртные напитки запрещено". Мысль закавычена, причем она не просто цитируемое высказывание - это заповедь! Её знал каждый гражданин СССР, где бы он ни прожил всю свою жизнь.)

После этого мы, более или менее прячась, пили принесенное с собой и закусывали. Бабушка уборщица с удовольствием забирала наши пустые бутылки - это ее законный заработок, буфетчики и буфетчицы делали вид, что ничего не происходит, и веселье шло своим путем. Благодать могли нарушить только милиционеры, которые время от времени появлялись в кафе в виде патруля и могли "наехать". Отбрехаться, налив им по стаканчику, удавалось всегда.

В кафе под вечер всегда стоял дым коромыслом, все посетители были уже достаточно поддатые и поэтому шумно галдели - каждый в своей компании.

Если пьянка начиналась с "Трех покойников", то она никогда не могла тут же и закончиться, поскольку достаточное количество выпивки туда не принесешь - сил и времени было с избытком и мы направлялись куда-нибудь еще.

"Стекляшка".

Это ближайшее к институту кафе, вплотную примыкающее к киностудии "Молдова-фильм". Тут все происходило так же, как и в "Трех покойниках", только стоячих мест было больше. Спиртное мы, естественно, тоже приносили с собой. Здесь всегда можно было встретить кого-нибудь из известных актеров, режиссеров или кинооператоров. Часто бывали и некоторые сотрудники нашего Института. В этом был некоторый изъян, поскольку бдительный Сеня следил за нашей и своей репутацией.

Гостиница "Экран".

При гостинице имелось кафе-ресторан. Сюда мы тоже иногда захаживали, но это было, все-таки, дороговато, поскольку "приносить и распивать" здесь было не принято.

"У Лямурова".

Это затрапезный пивной бар, организованный в тесном подвале жилого дома. Один эпизод, связанный с этим местом я уже описал, а большего оно и не заслуживает. Меньшего, впрочем, тоже.

"На кладбище".

Речь шла, естественно, только об Армянском кладбище. На описываемый момент времени - конец семидесятых - на кладбище нами посещалась одна могила - моего отца. Потом там похоронили Сенину мать. Потом Кешиного отца - Валентина Даниловича, - потом Кешину мать - Елизавету Федоровну, - а потом и самого Кешу.