Рисковое Дело - К. Джетер

Коммандер полез по приставному трапу к люку челнока.

– Правда, – бросил он через плечо оторопевшему Клемпу, – мы этого уже не увидим. Потому что умрем.

– Может быть, – Отт Клемп начал взбираться следом за командиром. – Но только после того, как прихватим с собой кучу врагов.

В рубке Рожденст похлопал молодого человека по плечу.

– Сохрани азарт, когда противник окажется здесь. Медленно раскрылся створ летной палубы, обнажив позади себя звездное небо; Клемп активировал двигатели. Спустя несколько минут их челнок по широкой дуге отправился прочь от верфей Куата к ожидающей эскадрилье.

10

– Не верится, что при жизни здесь было повеселее! – воскликнул Денгар, озираясь по сторонам. Их окружали сотканные из нервного волокна стены, которые некогда ограждали дом Куд'-ара Муб'ата от холодного космоса. Внешняя оболочка гнезда пострадала, зато в центральной камере и нескольких коридорчиках еще сохранился воздух. Можно даже было дышать без маски. Работать было легко, но угнетающая обстановка не настраивала на веселье.

Разумеется, Боба Фетт проигнорировал замечание на все предыдущее ворчание и жалобы кореллианина. Он стоял в нескольких шагах от Денгара, возле того места, где когда-то из живых подушек был сложен трон Куд'ара Муб'ата, и деловито подсоединял низкочастотный пульсационный разрядник, чтобы с его помощью оживить мертвую паутину. Толстые кабели, извиваясь, уползали во временный шлюз; их черная блестящая оболочка напоминала змеиную кожу, она морщинилась и шла волнами, словно под ней играли мышцы. Перекачивая энергию и данные, необходимые для задачи, ранее посильной лишь очень немногим богам, кабели связывали разрушенное гнездо с <Гончей>, которая дрейфовала неподалеку.

– Почему мне кажется, что я разговариваю сам с собой?

Денгар гораздо больше хотел услышать человеческий голос, чем надеялся выжать из напарника одно-два слова,

– Надеюсь, эта конструкция не сложится карточным домиком…

Стены центральной камеры пришлось укрепить распорками, чтобы они не обрушились на головы охотникам, для чего Денгар вместе с Феттом приволокли из трюма <Гончей> дюрастиловые прутья, предварительно выдранные из креплений, переправленные в гнездо и с проклятиями (ругался, в основном, кореллианин) пронесенные по коридорам. Затем все эти дрыны на скорую руку связали всем, что подвернулось. Но даже после <реконструкции> жилище покойного арахноида-сборщика долго не протянет, появись здесь команда чистильщиков <Черного солнца> и возьмись эти головорезы палить по гнезду из бластеров или иного оружия, потяжелее. И все-таки лоскуты, нити и узлы ждали возрождения.

– Может, еще приволочем, а? – Денгар, отдуваясь, положил ладонь на горизонтальный брус у себя над головой. – В трюме еще осталось…

Как будто в ответ дюрастиловый прут заскрипел; его стон подхватили его собратья, украшающие центральную камеру трехмерным лабиринтом. Просевшие стены запульсировали, напряглись, как будто охотники попали в кишечник гигантского животного.

Сарлакк… вдруг подумал Денгар. В желудке сарлакка. Кореллианин одновременно с отвращением и восхищением наблюдал за конвульсиями паутины. Как-то раз Боба Фетт, с которым в то мгновение случился приступ несвойственного ему и потому необычайного дружелюбия, поделился с Денгаром деталями пребывания внутри слепой прожорливой твари, некогда обитавшей в Великом провале Каркун на Татуине. Наверное, вот так оно и было… ты проглочен и все еще жив.

Пульсация ослабла, как только Боба Фетт вытащил щуп из сплошного нервного узла. Кабель, змеей обвивающий его ботинки, корчился от поступающей с корабля энергии. Фетт оглянулся через плечо на Денгара.

– Обычная проверка, – пояснил он. – Работает.

– Спасибо, что предупредил.

Понемногу напряжение отпустило плечи, а Денгар и не заметил, как их свело. Когда все закончится, мысленно пообещал себе кореллианин, я неделю буду петь от счастья. УЖ лучше пусть по нему стреляют, кидают на головы бомбы, жрут живым, любая напасть, обычно сопутствующая Бобе Фетту, много приятнее возрождения Куд'ара Муб'ата. К несчастью, обойти ритуал не получалось. Без нервной системы гнезда, некогда искрящегося жизнью и ощущениями, поход, который завел их троих в дальний сектор пространства и еще более далекий кусочек прошлого, можно было бросать незавершенным.

Этот пункт Боба Фетт объяснил весьма доходчиво и образно. По его словам выходило: раз в прошлом лежит ключ к настоящему, значит надо взломать прошлое и обыскать его. Все равно что пробраться во дворец богача на укрепленной планете. Ищешь трещину в высокой стене и копаешь, пока не получается вход, затем входишь и берешь то, что нужно. По концепции – проще простого, в исполнении – неимоверно сложно. А если спросить Денгара, еще и опасно.

Память некогда живого, ныне мертвого арахноида по имени Куд'ар Муб'ат, – вот она, трещина в стене прошлого. Здорово, сказал Денгар Бобе Фетту. Тут-то все и закончится, верно? Вести беседы с мертвецами, выпытывать их секреты совсем не трудно. Это попросту невозможно! Куд'ар Муб'ат был звеном, тропинкой к украденной у Ниелах жизни и ключом к заветному ларцу с богатством, на которое напарники имели виды. Раз кому-то столь важно было лишить девчонку прошлого и затереть все следы кражи, значит, обнаружение пропажи и возвращение ее законной владелице может окупиться сторицей. Не менее (а то и более) сильно деньгами пахло и от расследования: кто или что скрывается за фальсифицированными уликами против фаллиенского принца Ксизора. Как заметил все тот же Боба Фетт, чей обостренный нюх на кредитки был неоспорим и почти легендарен: если след ведет в центр Галактики, а нити главных событий связывают в одно целое существо, которое возглавляло самую могущественную организацию в звездных системах, самого Императора Палпатина и самого смертоносного из его слуг Дарта Вейдера, то конечная остановка погребена под горой звонких монет. Хотя Боба Фетт, конечно, выразился короче.

Как бы не убеждал Денгар сам себя в безнадежности мероприятия, а все-таки признавал, что от слов напарника

закоротило все цепи в его организме, отвечающие за жадность. Если сунуть нос в тайны Фейдера и Палпа-тина, станешь трупом. Или очень и очень богатым. А тогда можно выйти из дела, прибиться в безопасную гавань, погрузиться в объятия Манароо, начать жизнь, в которой нет места похищениям и убийствам. А вот это уже стоит риска. По меньшей мере.

И возвращение некоего сборщика арахноида из мира мертвых, и разговор с ним о давних событиях, умыслах и интригах уже не казались таким уж безумным делом. Денгар потихоньку начинал привыкать к сюрпризам, которые ему регулярно и неутомимо преподносил Боба Фетт, хотя последние откровения напарника превзошли все предыдущие, вместе взятые.

Охотник в мандалорском доспехе буднично сообщил, что в два счета воскресит мертвеца. Мол, гораздо сложнее будет сложить все части головоломки, собрать воедино обрывки аксонов и нервной ткани, которые чистильщики принца Ксизора оставили после себя. Но все они здесь, дрейфуют вокруг <Гончей>… А остальное, если послушать Фетта, вообще плевое дело. Как это он заявил? <Я знал Куд'ара Муб'ата больше, чем он сам себя>. Каково, а? В рубке <Гончей> Фетт не поленился ознакомить спутников со своими исследованиями природы арахноидов.

Знать психологию деловых партнеров вообще полезно и вдвое – если сами они пренебрегают подобными вопросами. А Куд'ар Муб'ат никогда не высказывал ни малейшего интереса к физиологии и генетике своего собственного народа. Его даже не интересовало, существуют ли в Галактике другие арахноиды. Сборщик с гордостью считал себя уникальным, утверждал, будто ни в одной из известных систем нет подобных ему существ. Так ему было удобнее вести дела: клиенты не пускались на поиски возможного конкурента. Если Куд'ар Муб'ат и встречал когда-либо родственников, то, вероятнее всего, на следующий же день организовывал им скорую и безвременную кончину. По крайней мере, со своим прародителем, который создал чересчур сообразительного придатка, а затем пострадал от последствий непредвиденного восстания, он разделался именно так. А потом в свою очередь сам попался в ту же ловушку, и теперь его бывший нахлебник, дрейфуя где-то в пространстве, занимался унаследованными от покойного творца делами. <Есть другие, – сказал Боба Фетт. – Я нашел их. И важнее – я учился у них. Мне легче, я знаю: ничто не существует в единственном числе>.

О координатах родины арахноидов Боба Фетт умолчал. <Вам незачем знать>. Денгар с радостью согласился; одно лишь упоминание о планете, кишащей хитрыми, жадными паукообразными существами, вызывало у него соревнование холодных мурашек по бегу между лопатками. А вот знанием физиологии арахноидов Боба Фетт поделился. Каждый сборщик умел генерировать и исторгать нити нервных тканей, достаточные для создания и поддержания жизни в придатках. Эту ткань можно оживить внешним воздействием. Контролируемая и выверенная стимуляция восстановит разорванные аксоны, вдохнет в паутину новую жизнь.