История одного эльфа - Галина Романова

Связь прервалась. Я с раздражением стиснул амулет в кулаке, прежде чем убрать обратно за пазуху.

Впереди блестела лента реки, свернул туда, собираясь точно следовать всем указаниям волшебницы. Немного поразмыслив, пришел к решению честно выполнять свой долг — просто делать свое дело, ни во что не вмешиваясь и стараясь не выделяться из числа других пограничников.

Гоблины не относятся к племенам, приверженным определенному образу жизни. Они — кочевники и бродяги, нигде долго не задерживаются и даже в городах, где люди смотрят сквозь пальцы на присутствие этих двуногих ящериц, ведут бродячий образ жизни, ночуя вместе с самками и детенышами на голой земле или под забором. Говорят, когда-то у гоблинов были свои города, правители, законы, даже наука и искусство, но все это похоронено во мраке времен и забыто так прочно, что сами эти существа лишь пожимают плечами в ответ на такие заявления. Сейчас они — только охотники и грабители, ворующие все, что плохо лежит, и не брезгующие поедать разумных существ. На стоянках гоблинов находили обугленные черепа людей, альфаров, эльфов и даже троллей и орков — неудивительно, что их ненавидит большинство разумных рас.

Волшебница не подвела — мы заметили гоблина-часового среди высокой травы, хотя обычно эти существа такие мастера прятаться, что можно пройти в двух шагах от затаившегося гоблина-наблюдателя и не учуять его. Но этот замер, не прячась, среди камышин, его оливково-зеленая с кирпичными разводами шкура выделялась далеко. Ветер дул в нашу сторону, и гоблин заметил всадников, когда стало слишком поздно. Было ли это воздействием чар Видящей или просто такой попался часовой, но, обнаружив нас, он сначала застыл, выпучив без того большие глаза, а потом резко засвистел и, швырнув копье, кинулся бежать.

Лето стояло жаркое, речка обмелела, так что на остров мы ворвались галопом, разбрызгивая воду. Гоблины, застигнутые врасплох, успели только похватать оружие, самки переловили детенышей, и обитатели всей гурьбой кинулись бежать с острова. Мы дали им время форсировать противоположную, более глубокую половину реки, после чего неспешной рысью погнали в сторону границы, растянувшись цепью.

Гоблины осознанно стремились под защиту речной долины, где им легко было спрятаться среди прибрежной растительности, но мы не дали им даже приблизиться к берегу. Заметив, что их гонят прямиком в густой лес, гоблины вдруг развернулись, сбились в плотную кучу. Самцы пропустили самок в центр, те закрыли своими телами детенышей, и все дружно рванулись нам навстречу. У большинства из оружия были короткие копья, дубины и пращи, лишь последние представляли для нас какую-то угрозу. Я сообразил это, когда один камень просвистел мимо моего виска, а другой метко ударил по шлему подчиненного, заставив того покачнуться в седле.

В ответ эльфы вскинули луки.

— Не стрелять! — крикнул я, но было поздно. Сразу пять или шесть стрел взвились в воздух, и несколько гоблинов упали, убитые или раненые.

— Не стрелять! — повторил я приказ. — Гнать в лес! Но уцелевшие решили дорого продать жизни. Камни из пращей замелькали в воздухе, заставив нас поднять щиты. Кони вертелись, взвизгивая от боли, когда камни попадали в них. Еще чуть-чуть — и восставшие твари прорвутся к реке.

Укрывшись щитом, я стиснул в кулаке амулет, лихорадочно вспоминая, как надо вызывать Видящую. Обычно волшебницы сами выходили на связь, нам оставалось лишь подчиняться их мысленному голосу, тем более, повторюсь, телепатов на заставе не было.

Но волшебница откликнулась.

«Что случилось?» — услышал я.

«Гоблины нас атакуют, они почти прорвались обратно к реке, — доложил я. — У них пращи. Кое-кто из наших уже легко ранен. Что делать?»

Несколько долгих секунд волшебница молчала, очевидно обдумывая ответ.

«Сделай-ка вот что…»

Подчиняясь ее указаниям, я поднял вверх правую руку, сложил пальцы щепотью и повел ими в воздухе, вычерчивая сложную фигуру. Моя рука налилась тяжестью, я с трудом ворочал ею, да и сам воздух словно уплотнился и стал ледяным. Все же мне удалось довести дело до конца, после чего громко и четко повторил те слова, которые мысленно надиктовала мне волшебница.

Вообще-то мужчины-эльфы — я имею в виду чистокровные эльфы — практически неспособны к магии. Есть так называемые медиумы, обладающие врожденным запасом магических сил — Видящие волшебницы развивают в них дар накапливать магию и используют в своих целях. В моем роду не было даже медиумов, не говоря уже о том, чтобы где-то когда-то в Доме Дармира рождались Видящие, но сейчас я колдовал. Волшебница как бы вселилась в мое тело, это она, а не я применяла сейчас магию.

Но гоблины-то этого не знали. Увидев огненный знак и услышав слова заклинания, они запаниковали и заметались туда-сюда, превратившись в напуганную толпу. Пращи, дубины и копья были забыты. Многие вообще побросали оружие и вопили от ужаса, закрывая лапами морды.

«Готово! — услышал я довольный голос волшебницы. — Теперь гоните их!»

— Вперед! — отдал я приказ, радуясь возможности опять владеть своим телом.

Мы, десять всадников — подтянулись даже раненые, — сомкнули ряды, оттесняя мечущихся созданий от реки и направляя в сторону леса. Но племя сильно рассеялось по побережью, и несколько самок с детенышами все-таки прорвались к зарослям. Я не стал их преследовать из опасения, что потеряю контроль над остальными, и махнул рукой, приказывая своему десятку гнать оставшихся в лес.

Сбившись плотной гурьбой, гоблины бежали, поддерживая друг друга. Иногда какая-нибудь из самок пыталась прорваться и скрыться, но мы легко возвращали их в строй. Все-таки двум-трем удалось зашвырнуть своих детенышей подальше в кусты. Верещащие гоблинята разбегались в разные стороны, но я решил не тратить на них времени. Выживут они или нет — сейчас мне было безразлично. Я мечтал только об одном — как можно скорее сдать племя загонщикам. Мне было противно воевать с самками и детенышами, даже если это — самки гоблинов. И когда одна метнулась прямо под копыта моего коня, прижимая к себе двух малышей, я вздыбил лошадь, позволив ей проскочить прямо между передними ногами коня и затеряться в кустарнике.

Далеко впереди запел рог — где-то там была цепь загонщиков. Я кивнул трубачу, и он выдул из своего рога ответную ноту. Это была наша обычная перекличка.

Еще один рог пропел свою коротенькую песню слева от меня. Его сигнал означал, что там тоже гонят какую-то двуногую дичь. Мой трубач ответил ему, и некоторое время они перекликались, координируя действия.

В чаще леса двигаться пришлось осторожно, чтобы не переломать лошадям ноги. Не привычные к такой спешке — им приходилось все время бежать — гоблины начали выдыхаться. Некоторые даже побросали оружие, потому что им было тяжело его тащить. Другие опирались на копья, как на палки во время ходьбы.