Ночная ведьма - Малаваль Шарлин

Двое младших «черных диггеров» были друзьями, но друг друга не понимали. Если Дима стремился возродить прошлое и восстановить историю, то Никиту привлекала сенсационная и даже омерзительная сторона их дела. Он был из тех, кто готов трубить на каждом углу, что откопал мертвеца.

— Многие становились военно-­полевыми женами против своей воли. И совсем не этим прославилась Советская армия, — заметил Дима.

Никита хмыкнул:

— Ты говоришь про приказ 009?

Дима посмотрел на приятеля с презрением. Павел был удивлен, ведь эти двое, казалось, так близки, у них столько общих интересов… Странно. Он наблюдал за диггерами и старался понять происходящее.

— Эй, парни, объясните. Что такое приказ 009?

Ответил Дима:

— Ч­то-то вроде кода, означавшего, что женщина на фронте забеременела. По приказу 009 ее отправляли с фронта в тыл, и все понимали почему.

— Но откуда вы все это знаете?

Никита рассмеялся.

— Спроси у Димы…

Тот сжал кулаки.

— Вот козел… — огрызнулся Дима. — Да хватило бы у тебя смелости пойти добровольцем? Если бы ты был женщиной и у тебя был выбор идти на фронт или нет? Иногда женщины сами старались забеременеть и воспользоваться приказом 009.

— В общем, фронтовые жены, — резюмировал Никита и вышел из палатки.

Дима тяжело вздохнул.

— Этот тип здорово подкован по части вой­ны и оружия, но в отношении женщин полный идиот.

Павел почувствовал, что Дима хочет поделиться с ним ­какой-то историей.

— Знаешь, а ведь у меня… — сказал Дима, не глядя на Павла, — дед наверняка так и родился. Ч­то-то у прабабки на фронте произошло, потом приказ 009, и про прадеда ничего не известно. Если некоторые по этому поводу до сих пор ржут как ненормальные, представь, как подобные случаи воспринимались в то время.

— А что она делала в армии, твоя прабабушка? — спросил Павел. Он был счастлив, что Дима так разоткровенничался с ним.

Лицо Димы засветилось необычной улыбкой.

— Она была снайпером в Сталинграде.

Часть IV

И ночь идет,

Которая не ведает рассвета.

Анна Ахматова. Воронеж

Допрос № 88

13 апреля 1944 года

Иван Голюк. Все началось, когда они прибыли под Сталинград. Многие из нас думали, что женщинам не место на фронте… Я понимаю, что такими словами подвергаю сомнению решение Сталина, но… не только я так думаю. Скажем, не все женщины годны к военной службе. Эти пригодны не были. Видимо, никто не подвергал их тщательному отбору для армейской службы, тем более для пилотирования. Они были слишком… хрупкие, озабоченные пустяками. И вдруг они почувствовали себя свободными. Притом что оказались на фронте. Нужно было думать о Родине. А не о своей судьбе.

Алексей Гулин. О какой судьбе ты говоришь?

Иван Голюк. Известность вскружила им голову, и они решили, что им все дозволено. Вот все и пошло вразнос. (Кашлянул.)

Алексей Гулин. В смысле?

Иван Голюк. Софья Леева и Оксана Константинова стали знаменитостями, их фотографии печатали в газетах, в «Красной звезде» и «Правде», но они не отдали свою жизнь Родине, как всем хочется думать. Они предатели. Сперва они сменили имена… И это было только началом.

Глава 43

Цимлянский заказник,

сентябрь 2018 года

Пока Дима исследовал пулю, Павел вел розыски в интернете. Ему удалось получить доступ к архивам газет «Правда» и «Красная звезда», освещавших фронтовые новости.

— Это очень странно, — сказал Павел, выходя из палатки, — застрелить свою соотечественницу, летчицу, и к тому же попавшую на первые полосы газет того времени!

Василий с Юрием, заляпанные грязью с ног до головы и явно уставшие до предела, курили у костра. Юрий медленно поднял голову, фыркнул в ответ на слова Павла и решился наконец натянуть свитер с капюшоном: спина вспотела, и его пробрало вечерним холодом.

«Черные диггеры» вопросительно посмотрели на Павла, и тот поделился с ними своими открытиями:

— Летчица, которую мы нашли, летела в чужом самолете. Он принадлежал Оксане Константиновой, получившей звание Героя Советского Союза. Я смог проследить боевой путь Оксаны благодаря бортовому номеру ее Як-9. Не так много женщин были удостоены звания Героя СССР[17]. Я обнаружил, что Константинова прославилась по меньшей мере двенадцатью подбитыми самолетами врага. И все это за очень короткий срок. Она вошла в состав 586-го полка… — Павел чуть двинул на экране оттиск длинной статьи, — в мае 1942 года. А погибла, вероятно, в начале 1943 года. Допустим, через несколько недель после публикаций статьи о ней в «Красной звезде».

— Ты хочешь сказать, что Константинова была асом? — пробормотал Василий, уткнувшись глазами в останки самолета.

— Ну да, и не только она, — победоносно объявил Павел. — Были и другие! Некая Софья Леева достигла большего: у нее восемнадцать побед. Девушки были тогда знаменитостями. «Правда» быстро подхватила историю о женщинах-­летчицах. Вот, послушайте: «Родина гордится подвигами этих молодых женщин. В огне Сталинграда они не уступают мужчинам».

Павел показал фотографии молодых летчиц, которые гордо позировали, откинув плечи назад и устремив взор к горизонту.

— Видимо, эту статью читала вся страна. Их лица и имена были, конечно, известны.

Пятеро мужчин посмотрели на скелет другими глазами, мало-помалу проникаясь сознанием, что совершили серьезное открытие. Одно из тех, что украсят первую полосу уже современных газет.

Само собой, диггеры обнародовали бы свое открытие анонимно, поскольку октябрьский закон 2014 года, касавшийся военных раскопок, соблюдался весьма строго и «черных копателей» стали преследовать. Этот закон ощутимо усложнил жизнь команды и их единомышленников. Если раньше диггеры с гордостью предъявляли свои находки, то теперь приходилось врать насчет рода своих занятий. Они начали скрывать свои раскопки, ведь теперь многим было любопытно, что за грузовичок стоит на обочине и что это за люди с лопатами. В то же время военные находки резко подскочили в цене.

— Я зашел на сайт аукциона в теневом интернете, — возбужденно начал Павел. — Невероятно, сколько люди готовы отвалить за…

Юрий не дал ему договорить:

— Делать на этом деньги — абсолютно исключено! Это омерзительно!

Широкая физиономия Юрия побагровела от гнева, на полных губах засверкали брызги слюны.

— В наше время полно негодяев, которые не уважают ни жизнь, ни смерть, — продолжил он. — Обычно это две стороны одной медали. К­ого-то из «черных диггеров» возбуждает мерзость. А как человек умер? А сильно ли мучился? Им нравятся пакость, грязь. Они хотят увидеть гнусную сторону жизни… Ты, парень, научись уважать эту летчицу, она героиня, — заключил Юрий, ткнув пальцем Павлу в грудь, будто проталкивая туда свое послание.

— Да ведь… я никогда не…

— Твой дядя мне все рассказал! Я в курсе, что случилось в Москве. С тех пор я за тобой приглядываю и заметил, как сегодня ночью ты заходил в исследовательскую палатку. Дима с Никитой изрядно набрались, но я был начеку. Думаешь, я не знаю, что у тебя в голове? Думаешь, не понимаю, на что способны мальчишки вроде тебя? Не строй иллюзий, таких мелких жуликов и кроме тебя полным-­полно. Но о них никто никогда не вспомнит.

Павел был поражен. Дядя представил его проходимцем! Но ведь Василию прекрасно известно, как устроен мир. С детства ты заклеймен местом своего рождения, и тебе страшно трудно доказать, что ты ­чего-то стоишь.

— Юрий, ты больно круто заложил. Посмотри, какую информацию он отыскал, да так быстро, — вмешался Василий, но, по мнению Павла, слишком робко.