Бал виновных (СИ) - Рейн Леа

***

Ближе к вечеру Иван решил навестить Йона. Весь день он думал о том, что говорила Викки, и понял, что девушка была права. Нужно было поговорить с ним без посторонних, но вот как начать такой непростой разговор, Иван не знал. Однако надеялся, что когда он встретит друга, то слова найдутся сами собой.

Иван постучал в дверь новой комнаты Йона, но оттуда раздался совсем не воодушевляющий ответ:

– Убирайтесь к черту!

Однако ответ этот не стал помехой для Ивана. Он вошел в комнату без разрешения и закрыл за собой дверь, и на этот раз плотно, чтобы никто из коридора не мог услышать их разговор.

– Я же сказал… – раздраженно начал говорить Йон, но умолк на полуслове, когда увидел Ивана.

– Я просто хотел спросить, как ты.

– Извини, я думал, что это кто-то из обслуги.

– Ну так и есть.

Йон опустил голову, поняв, как прозвучали его слова. Но Иван не оскорбился и прошел в комнату к столику, где сидел друг.

– Ты что, пьешь? – спросил он, указав на начатую бутылку коньяка.

– Если хочешь, можешь выпить со мной. Садись. – Йон указал на креслице, и Иван без лишних слов сел напротив друга.

– Ты сегодня был на похоронах?

– Давай не будем об этом.

Йон достал с серебряного подноса второй стакан и налил другу золотистую жидкость, которая имела такое чудесное исцеляющее свойство, что за несколько глотков смогла притупить бушующее внутри неприятное чувство отчаяния.

– Я все думал о произошедшем, – неуверенно начал Иван, но дальше подобрать слова не смог. Он решил осушить стакан, чтобы набраться смелости, но пока пил, Йон уже стал говорить сам.

– Я тоже думал. И знаешь, мне не кажется, что это большая проблема. В смысле, не проблема, что мы теперь в разных кругах. Да какая к черту разница! Я наследник отеля и имею право дружить с тем, с кем хочу. Мы с тобой вместе выросли, ты мой брат, и ничто этого не сможет изменить. А насчет Марги… Я просто был на нее зол. А когда я зол, могу совершить и не такое. Ну, ты видел тогда, в таверне. Когда я стану владельцем отеля, все изменится. Я много что хочу поменять. Сравнивая эту комнату и комнату внизу, я теперь понимаю, что обслуга живет в каких-то нечеловеческих условиях. Жесткие кровати, старое постельное белье, которое все в дырах и пятнах, грязные полотенца, а еда… Да не еда это вовсе. Мы же доедали то, что не было съедено клиентами! Как свиньи, черт возьми. Но вскоре все будет по-другому. Я этого добьюсь.

– Мне очень отрадно это слышать.

– Надеюсь, ты на меня не сердишься за вчерашнее. Паршиво мы с тобой поговорили.

– Уже не сержусь, – улыбнулся Иван. – Кстати, насчет вещей мамы. Их не выбросили. Они стояли в кладовой. Я унес их к себе в комнату, и если ты хочешь, то можешь их забрать.

– Ну хоть одна хорошая новость за этот чертов день! Конечно, хочу, пошли!

Йон и Иван отправились к комнатам обслуги, обсуждая что-то свое и совсем не стесняясь косых взглядов сеньоров, которые прогуливались по коридорам. Йон понял, что принадлежность к разным мирам вовсе не была помехой для их дружбы. Помехой стал он сам, когда начал обращаться с Иваном, как с прислугой. Никакое общество не сможет нам диктовать, как обращаться с человеком – как с другом или как с чужаком. Это решаем только мы сами.

***

После того как Иван поговорил с Йоном, на душе стало намного легче. Он бы еще посидел с ним в его комнате и попил коньяка, но как бы Йон к нему ни относился, Иван все еще был официантом, которому нужно было работать.

На кухне дон Мигель активно командовал, и когда Иван услышал «Мартин, ужин в двести пятую», то поспешил взять этот заказ на себя, перехватив Мартина в коридоре.

– С чего это вдруг ты хочешь взять на себя мою работу? – с подозрением спросил Мартин, но все-таки передал поднос с ужином Ивану и скрылся в ресторане.

Это ужин для сеньориты Фернандес, грех не увидеться с ней снова, когда есть такая возможность.

Иван постучал в номер сеньориты, ожидая услышать ее радостный голос, но никакого ответа не последовало. Это было странно, потому что обычно она очень быстро отзывается. Тогда он решил постучать еще раз, громче и настойчивее. Но и в этот раз ответа не было.

– Обслуживание номеров, – громко сказал он.

За дверью по-прежнему было тихо, как в могиле. Иван не на шутку перепугался – в отеле разгуливает убийца, и мало ли кому он захочет еще причинить вред, ведь очевидно, что это больной человек, вдруг ему взбредет в голову переключиться на кого-то, кто не относится к семье Гарсиа. Эти мысли сильно встревожили Ивана, и он влетел в комнату без стука. Лихорадочно оглядевшись, молодой человек понял, что в спальне никого нет, хотя весь свет был зажжен, а кровать не была застелена. Дверь в ванную была приоткрыта, но там было темно. Воображение уже подкинуло несколько страшных картин, которые пустили по спине россыпь крупных мурашек. Но эти картины моментально растворились, когда за спиной раздался знакомый и почти родной голос:

– Ой, Иван, я…

Иван развернулся и увидел на пороге сеньориту Фернандес, которая с секунду смотрела на него удивленно, а после вдруг стала необычайно бледна и расстроена. Иван подумал, что причина смены ее эмоций – его несанкционированное вторжение в ее комнату и начал оправдываться:

– Извините, что я зашел, просто вы заказывали ужин. Я стучал, но вы не отвечали, и не знаю, зачем я вошел…

– Ничего страшного, я просто ненадолго выходила. – Она закрыла дверь и прошла за стол, оставив после себя легкий цветочный аромат.

Иван принялся аккуратно раскладывать салфетки и приборы, перемещать ужин с тележки на стол и все время поглядывал на сеньориту Фернандес. Девушка оставалась мрачной и подавленной, ее былая веселость затмилась печалью, как темные тучи прячут за собой яркое солнце, и юноша понял, что, возможно, ее расстроило не его вторжение, а что-то совсем другое. Она даже не пыталась о чем-то поговорить или что-то спросить, как это бывало обычно. Она просто сидела, опустив голову, и рассматривала свои руки. Иван заметил краем глаза, что нижняя губа сеньориты подрагивает, и понял, что девушка изо всех сил сдерживает слезы.

– Извините, не мое дело, но у вас что-то случилось? – осмелился спросить он.

– Нет-нет. Все в порядке. – Когда она произнесла эти слова, по щеке покатилась слезинка. Но эта слезинка оказалась не единственной, за ней последовала вторая, а за второй третья, и вот сеньорита Фернандес уже спрятала лицо в ладонях и горько всхлипывала.

Иван растерялся. Ему хотелось ее как-то утешить, но он не знал, что будет подобающим в такой ситуации. А впрочем, все равно. Если человек расстроен, то почему бы ему не помочь, и не важно, что вы из разных миров и вам нельзя не то что говорить друг с другом, а даже просто друг на друга смотреть. Кто вообще придумал такие глупые и бесчеловечные правила, принижающие одних и возвышающие других точно таких же людей?

Иван коснулся ее плеча и опустился перед ней на корточки, искренне и по-доброму произнеся:

– Если я могу вам чем-то помочь, то вы только скажите.

Она отодвинула ладони от лица и посмотрела на Ивана. Воздух вокруг словно стал густым и поглотил не только посторонние звуки, но и весь мир. Все исчезло, полетело к чертям, осталось лишь что-то теплое и светлое, что разливалось в груди мягкой патокой и грело летним солнцем. Сеньорита сама не поняла, как она переместилась со стула на пол и оказалась в объятиях Ивана, пряча заплаканное лицо на его груди. Иван тоже не понял, как обхватил девушку руками и крепко прижал к себе. Все это словно происходило без их ведома, словно они были лишь марионетками в руках какой-то высшей силы. И, кажется, оба уже понимали, что это была за сила.

Неизвестно, как долго они вот так стояли на коленях, крепко прижимаясь друг к другу. Сеньорита Фернандес уже не плакала. Неведомое космическое спокойствие задвинуло её печаль и успокоило душу. Она подняла голову и посмотрела на Ивана мягким и нежным взглядом, как смотрят на что-то дорогое сердцу. А потом поцеловала его, так же мягко и так же нежно.