«Попаданец» в НКВД. Горячий июнь 1941-го - Виктор Побережных

— Товарищ полковник, так вы "осназ"? — спросил я повернувшись назад.

— Да, старлей. Осназ. Центр, так сказать, повышения квалификации «горлорезов», — отвечал он голосом, ничем не напоминающим голос "витаса". Нормальный, приятный баритон, издевался, что ли?

— Да и не полковник я, майор, как твоя "мамка" Мартынов. Некоторое время тебе придётся побыть у нас, кое-чему сам поучишься, нас поучишь, если найдёшь чему, — он грустно ухмыльнулся. — Вокруг твоей фамилии начались странные движения, поэтому и решили, что твоё нахождение здесь будет более уместным и безопасным. Ладно, — оборвал он сам себя, — сейчас доедем, перекусим, тогда и поговорим нормально.

— Запомни. Как минимум на ближайший месяц старший лейтенант Стасов находится в Ленинграде, а ты – лейтенант Иван Васильевич Петров, — разговор с майором продолжился после сытного обеда, в небольшом кабинете, расположенном в длинном доме, напоминающем казарму. — Первоначально хотели просто спрятать тебя "поглубже", — он усмехнулся. — Но решили, что это не целесообразно. Поэтому ты становишься курсантом центра переподготовки "осназа". Будешь учиться сам и учить других.

— Я-то чему научить могу? — мне стало интересно. — Я ведь, по сравнению с вашими ребятами телёнок!

— Чему учить? — майор усмехнулся. — А хотя бы, работе с бумагами. Орлы-то, в основном, только убивать качественно умеют. Вот скажи, какие твои впечатления от центра? Самые первые?

— Мне кажется, что въезд у вас неправильно сделан.

— Как это? — майор аж подался вперёд. — Поясни!

— Можно листок и карандаш? — взяв нужное я принялся черкать на листке схему. — Вот, смотрите, товарищ майор. Вот ворота, вот ДОТ который я заметил. Там ведь орудие и пулемёты? — после его кивка продолжил. — Если кто-то решит прорваться, то особых проблем у него не будет. Набираешь скорость, сносишь ворота и прямая дорога открыта. Машину, идущую на прорыв можно и заминировать. Да куча вариантов будет. А если перед воротами и за ними сделать так, — я набросал схему, — то движение транспорта будет с минимальной скоростью и даже взрыв не принесёт нападающим никаких дивидендов. А дорожку выставить из бетонных блоков, будет быстро и надёжно.

Несколько минут майор смотрел на рисунок, что-то прикидывая про себя, потом откинулся на спинку стула и спросил:

— В будущем все владеют подобной информацией? — а увидев мой ошалевший взгляд засмеялся. — Я в курсе, кто ты, но только я, понял? И всё же, все владеют подобными знаниями?

— Понимаете, товарищ майор, я, мягко говоря, не специалист. В своё время отслужил срочную, ничего особенного не знаю. Так – что-то читал, что-то слышал. Кое-что видел сам. Никакой системы, нахватался отовсюду помаленьку и всё. А так у нас, вернее у них, — я окончательно запутался и, мысленно плюнув, продолжил. — В том времени так защищаются от террористических атак. Подобного типа змейки и отстойники из бетонных блоков ставят у ворот и проездов в стратегических местах.

— Ну вот, Иван. А ты спрашивал, чему учить будешь! — майор довольно улыбнулся. — В том числе и таким "мелочам", нам всё пригодится! И вот ещё что. У нас не принято по званиям обращаться. Либо по имени-отчеству, либо по прозвищу. Меня зовут Сергей Петрович, прозвище "Бах", — посмотрев на меня улыбнулся и пояснил, — с детства взрывать люблю. Ладно, — он хлопнул ладонью по столу. — Это всё лирика. Сейчас переодеваться, в соответствии с новым званием, обустраиваться и отдыхать. А завтра, добро пожаловать в наш дружный коллектив!

— Разрешите ещё один вопрос? — дождавшись кивка я продолжил. — А почему у вас голос был, такой, гм, странный?

— Хотелось посмотреть на твою реакцию в разных ситуациях, — он улыбнулся. — Видел бы ты своё лицо! На то и расчёт – полное несоответствие голоса и внешности, ты и "потерялся". Ладно, пошли!

Уже две недели я находился на базе. Эти дни были, пожалуй, самыми насыщенными в моей жизни. Столько нового и интересного, что голова кругом идёт. Да и тяжело было, чего уж скрывать. Как бы там ни было, и как ни крути, я – кабинетный работник, а Бах нагрузил меня по полной. От стрелковой подготовки до минно-взрывного дела. На мои слабые попытки возражения, Сергей Петрович отвечал с довольной улыбкой:

— Ничего, ничего, поучишься! Лишними знания и навыки не бывают! Нет, если ты конечно не хочешь заниматься, то да. Я освобожу тебя от занятий и добро пожаловать под домашний арест, без права выхода из дома. Не хочешь? Тогда отставить разговоры и на занятия! Бегом!!!

Вот и занимался я со всеми. В итоге даже нравиться стало. Даже рукопашный бой, на котором инструктор "Конь" долбил меня как тренировочное чучело, но прогресс был (так говорили другие "груши" Коня). Кстати, "Конём" его прозвали за силу удара, говорили – врежет, как конь копытом! В процессе учёбы оказалось, что я довольно много знаю разных "хитрушек" – спасибо книгам и интернету! Во время занятий вспоминалось то одно, то другое. Приходилось бежать к Баху и рассказывать (он категорически запретил рассказывать такие вещи другим до его одобрения) а потом проверять это на практике. Кое-что из моих "откровений" оказалось чушью, но большая часть пошла "на ура". Иногда "Бах" долго чесал затылок в сомнениях, а иногда – не дослушав нёсся на полигон, где отводил душу с разной взрывчатой гадостью. Один раз приезжали "люди в халатах" и вытягивали из моей, многострадальной, головы какие-то подробности, необходимые Сергею Петровичу. Короче, мне было очень интересно. Отравляли всё это только мысли о "шевелениях" вокруг меня. В попытке поговорить об этом, я нарвался на приказ, не забивать себе голову и на дополнительные занятия по ОФП и "рукомашеству". Через месяц такой жизни, я почувствовал себя если не "рембой", то очень близко к нему. Посмеявшись над моими рассуждениями, Бах включил меня в сводную группу выпускников сдающих экзамен. Экзаменаторами оказались коллеги из частей оперативного назначения и охраны спецобъектов, всего батальон. Как я понял, им тоже нужны тренировки, а на ком лучше тренироваться, как не на "осназе"? Блин. Как же я проклинал свою самоуверенность! По результатам недельных учений я осознал, что из разряда "телят", за этот месяц перешёл, всего лишь, в разряд "щенков". Нет, я не свалился и не хныкал! Мужики из группы тоже ничего не говорили, но я-то всё понял! Поэтому вернувшись на базу, попросил майора продолжить занятия. О своей работе с бумагами я и не вспоминал, до такой степени мне нравилось всё, чем я теперь занимался. Так, "в трудах и заботах" пролетела зима.

Единственное, чего мне не хватало, это присутствия Олеси. Чем больше я тосковал о ней, тем больше нагружал себя на тренировках. Я знал, что у неё всё нормально (её письма мне регулярно передавали, как и ей мои) но невозможность увидеть её, прикоснуться, да просто поговорить – выматывала очень сильно. Наконец, 20 марта, когда я, с очередной группой, готовился к прохождению полосы препятствий, меня вызвали к Баху.

Войдя к нему в кабинет, я увидел сидящего рядом с ним незнакомого капитана, поэтому доложился полуофициально (наедине Бах очень этого не любил)

— Товарищ майор, вызывали?

Тот покосился на капитана и, улыбнувшись, ответил:

— Вызывал, вызывал, Андрей. Закончились твои каникулы, вот, за тобой приехали, — он кивнул на капитана. — Иди, переодевайся в свою форму и возвращайся. Лейтенант Петров умер, а старший лейтенант Стасов – вернулся!

В каптёрке, куда в специальном мешке я сдал свою форму, возникла неожиданная проблема: форма стала мне мала! Гимнастёрка трещала на груди и в плечах, а брюки отвисали на похудевшей заднице и сваливались без пояса. Старшина, заведовававший не только этой каптёркой, улыбаясь успокоил меня.

— Ничего, ничего! У нас это не в первый раз, поэтому всё есть, — с этими словами он достал мне новый комплект формы, подошедший мне идеально. — Удачи вам, товарищ старший лейтенант!

— Спасибо, старшина, и за форму, и за пожелание! — и направился к Сергею Петровичу. Тот, окинув меня оценивающим взглядом, сказал:

— Ну вот, теперь нормально. Как вижу, ты чем-то понравился Хомяку, форму он тебе хорошую подобрал. Ну, давай прощаться, старлей. Надеюсь, что время проведённое у нас, ты не считаешь потерянным!

— Да ВЫ что? Товарищ майор! Как вы подумать такое могли?! Я вам так благодарен! — аж задохнувшись от обиды, я не знал что ещё сказать.

— Ладно, ладно, не обижайся, — майор хлопнул меня по плечу. — Шагай Вредло, тебя ждут.

Через полчаса, преодолев сделанную по моим советам змейку, мы уже ехали в Москву на привычной "эмке". За рулём сидел сам капитан, который всё косился на меня, а потом спросил:

— Познакомимся? Я Орлов, Юрий Викторович, новый сотрудник вашей "мартыновской" группы. Можно просто – Юра.

— Стасов Андрей Алексеевич, можно Андрей или Вредло

Тот улыбнувшись, спросил: