Симпатика (СИ) - "Ie-rey"

― Что? ― невольно спросил Хань, в очередной раз наткнувшись на внимательный взгляд.

― Ничего. Просто смотрю.

― Ты меня смущаешь, ― фыркнул Хань. ― Сколько можно пялиться?

― На тебя? Всю жизнь.

― Перестань…

― И не подумаю. ― Кай улыбнулся ему слабо и мягко, но глаза и впрямь не отвёл ― продолжал смотреть. ― Хань.

― Что? ― Он закусил губу и переключился на новую таблицу на мониторе.

― Что со мной не так?

― Э? ― Хань забыл о таблице и озадаченно уставился на Кая. Серьёзность в смуглом лице, вопросительный взгляд и лёгкая растерянность в чертах.

― Что со мной не так? Что во мне не так? Что… Что нужно сделать, чтобы ты… любил меня хоть немножко? ― с явным трудом добавил Кай и твёрдо сжал губы.

Это было слишком неожиданно и внезапно, и мысли в голове Ханя заметались беспорядочно. Он даже не представлял, как на это реагировать, а не то что отвечать.

― Но я…

― Нет, ― резко перебил его Кай и закрыл глаза, продолжив уже спокойнее и тише: ― не говори этого. Мы оба знаем, что это неправда. Ты просто… просто позволяешь мне любить тебя, но так, словно почему-то не можешь поступить иначе. Я тут думал… о тебе. Иногда ты ведёшь себя так, словно я что-то значу для тебя, но это всё равно не то и не так. Ты… ― Кай вздохнул, глаза не открыл, но жёстко добавил: ― Ты не любишь меня ― ты делаешь мне одолжение. Поэтому… просто скажи, что во мне не так? Чего не хватает, Хань? Что тебе мешает?

― Ты говорил, что не станешь требовать ответных чувств, ― напомнил Каю Хань, едва двигая губами. ― Ты говорил, что мои чувства ничего не могут изменить. Но теперь ты требуешь, чтобы я любил тебя?

Кай молча повернулся и уткнулся носом ему в живот. Хань в тишине ждал ответа, а его всё не было. Сам не понял, почему тронул пальцами жёсткие тёмные волосы и невесомо погладил.

― Прости меня, это так, ничего важного, ― глухо пробормотал Кай. ― Я не собираюсь ничего требовать, всё по-прежнему, просто… Просто… Это глупость, наверное, но я тут подумал кое о чём. И…

Хань запустил пальцы в его волосы, чтобы гладить и перебирать пряди уже смелее. Чтобы хватило терпения дождаться нового ответа.

― Просто я… Если бы ты мог любить меня какое-то время, совсем недолго, немного, просто чтобы… Не знаю, зачем. Просто так. Но немного. Ты… смог бы? Ну или хоть чисто гипотетически. Ты смог бы?

― Ничего не понял, ― честно признался Хань. ― Ты хочешь, чтобы я притворился?

Он отчётливо ощутил, как Кай вздрогнул от его слов, потом отстранился и отодвинулся. Хань смотрел на его прямую и неподвижную спину. Кай помотал головой спустя минуту и поднялся, бросив через плечо:

― Нет, притворяться точно не нужно.

Оставшись в зале в одиночестве, Хань пару минут листал таблицы, но ничего не видел толком, а если и видел, то не понимал, что именно он видит.

Прекрасно просто! Убедить Кая в своих чувствах, в их существовании, как советовал Бэкхён, у Ханя что-то ни черта не получалось. И если смотреть правде в глаза, то он сам всё и портил. Ведь мог же отвечать на вопросы Кая так, как надо. Просто каплю уверенности в голос добавить и сказать то, что Кай хотел услышать. Это же так легко!

Тогда почему, чёрт возьми, он отвечал не то и не так?

Хань откинулся на спинку стула и потёр лицо ладонями.

Он так далеко зашёл, столько всего сделал, что мыслилось некогда невозможным и неприемлемым… и не мог играть в любовь. Но какого чёрта? Почему вдруг Кай стал сам себе противоречить? Что ещё за идиотские вопросы? Или…

Хань взял со стола карандаш и слегка прикусил деревянный стержень, припоминая события проведённого в зале Тао вечера. Может быть, Кай просто насмотрелся на Тао и Сэхуна? Эти двое вместе уже давно и, похоже, вполне довольны друг другом. Нельзя сказать, что они выставляли свою связь на всеобщее обозрение и как-то ещё ею козыряли, но и не прятали тщательно и одержимо. Они вели себя… естественно, пожалуй, и выглядели счастливыми. Наверное, Каю захотелось чего-то подобного. Ведь могло же захотеться?

Хань вздохнул и небрежно бросил карандаш обратно на стол.

А не слишком ли многого Каю хотелось? Понятно, что с ним и с его желаниями нужно считаться, но разве мало уже того, что Хань спал с ним? Несомненно, Хань получал от этого удовольствие, но сказать, что его всё устраивало, он не мог. Он прекрасно знал, откуда Кай вообще взялся, сам приложил руку к его появлению на этом свете, но он и подумать не мог, насколько трудно быть для кого-то центром всего этого грёбаного мира.

Его убивало уже то, как смотрел на него Кай.

Кай смотрел на него так, словно он был богом. Но богом Хань не был. Хань был обычным человеком, и его всегда это более чем устраивало. Интересно, кто в таком случае сам Кай, если ему доставало смелости не просто любить “бога”, но ещё и тащить “бога” в постель? Кажется, даже самые знаменитые богословы и философы не смогли бы дать ответ на этот вопрос. Хотя Хань, конечно же, утрировал. Как ни смотри на ситуацию, Кай любил его и постель во главу угла не ставил никогда ― всего лишь не мог вечно сдерживать свои желания и инстинкты.

В лабораторию шумно ввалились Бэкхён в обнимку с Чондэ и Минсок, нагруженный пакетами, как ослик.

― А, хён, ты представляешь? Чондэ решил податься в гении!

― Никуда я не решил… Бэкхён, ну-ка, убери лапу из моего кармана!

― А то что?

― А то оба получите пакетами по головам, если не снимете их с меня сейчас же, ― вмешался Минсок. ― А где твой подопечный? Дома оставил?

Хань поморщился и недовольно кивнул в сторону двери, за которой не так давно скрылся Кай.

― Если скажешь, что опять у вас холодная война, я за себя не отвечаю, ― мрачно предупредил Бэкхён, приступив к разгрузке Минсока. ― Ты хоть кормил его? Или так с утра и сидите без еды?.. Ясно. Чондэ, будь другом, хоть ты присмотри за Каем, чтобы он там в раковине не утопился от безответной любви. Хотя топятся вроде девицы, а Кай вряд ли каким-то боком… Минсок-хён, куда это ты собрался? А нарезать всё? А красиво разложить? И куда ты вообще нож подевал?

После появления Бэкхёна рассчитывать на тишину в лаборатории не приходилось вовсе. Ни тишины, ни мозгов, ни покоя ― Бэкхён покушался на всё сразу и вполне успешно. Невыносимый человек! Хань ума приложить не мог, как в такого вроде бы некрупного парня помещается столько всякой гремящей и бренчащей всячины, безумных идей и воистину дьявольской стервозности, изящно подкрашенной язвительностью и ироничностью сто-какого-то уровня прокачки.

― Ненавижу тебя, ― тихо пробормотал он в адрес деловитого Бэкхёна.

― Ври больше. Да ты просто умираешь от нежной ко мне любви и горячей страсти, ― немедленно ответил “шпилькой” Бэкхён, чем тут же спалил свой острейший в мире слух. ― Но обломись! Я люблю Кая, а тебя ― терпеть ненавижу.

Появившийся из-за двери в ту самую минуту Кай едва не споткнулся и не растянулся на полу, а шагавший следом Чондэ ехидно похихикал, оценив выражение лица Ханя.

― Сегодня будет смертоубийство.

― Возможно, не одно, ― невозмутимо отозвался от стола Минсок. ― Займитесь едой кто-нибудь, пока все живы и в здравии.

Едой занялись Бэкхён и Кай. Последний смыслил в этом ещё меньше Минсока, но под чутким руководством Бэкхёна без проблем расставлял коробки, тарелки и прочую муть на столе в нужных местах.

― Ты ничего не понимаешь в морепродуктах, ― громко вещал на всю лабораторию Бэкхён. ― Вот, к примеру, ты в курсе, что их нужно есть свежими? А ещё ― термообработке подвергать совсем чуточку. Если сильно, то потом еда тебе будет напоминать резину…

― Хён, ты откуда столько всего знаешь? ― негромко спросил Кай, свинтив крышку с бутылки вишнёвого сока.

― А это потому что я морепродукты люблю, ― подбоченившись, Бэкхён грозно взмахнул круглой ложкой. ― Мне тоже налей.

― Угу…

― Вот сюда смотри. Ты думаешь, это какие-то там водоросли, да? На самом деле, это вовсе не водоросли. Это шедевр японской кухни. Ты японскую кухню вообще как?