Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

обернулся и, словно только тут обнаружив, что Куонеб не спит и наблюдает за ним, неохотно объяснил:

– Ко мне во сне пришла собака. Мне почудилось, что она спряталась позади хижины и слизывает олений жир со сковороды. Она смеялась, потому что знала, какую напускает на меня порчу. Вот я и стараюсь отогнать ее, пока она мне не навредила. Откуда мне знать. Я похож на свою мать. Она была очень мудрой, но после трех таких снов умерла.

Куонеб молча вскочил, изъял у Скукума один пучок шерсти, добавил табака, поджег и, пока по хижине разливалось крепкое благоухание шерсти, горящей с табаком, запел самую могущественную из своих песен против злого колдовства.

Когда Рольф, тихонько про себя посмеиваясь, сладко уснул, он знал, что победа в бою за соблюдение правил гигиены осталась за ним. Его друг навеки лишит Скукума высокого и священного сана блюдолиза, сковородомойщика и наводителя глянца на тарелки.

Глава 35

Ловля зайцев

Многочисленные сугробы в лесах вокруг хижины были все в узорах следов, оставленных зайцами-беляками, которых в этих краях называли «кролики на лыжах». Рольф с Куонебом, случалось, видели их, но не обращали на них внимания. Кому нужны зайцы, если кругом полно оленей?

– Сумеешь ты добыть зайца? – как-то спросил Куонеб, когда Рольф совсем поправился.

– Из лука подстрелю, – ответил мальчик. – Только зачем? Нам же хватает оленей.

– Мое племя всегда охотилось на зайцев. Иной раз олени пропадали, и люди ели зайцев. Или во вражеском краю охотиться, чтобы не выдать своего присутствия, можно было только на зайцев тупыми стрелами, и люди ели зайцев. Или на стойбище у скво[25] и детей припасы кончались. Ни еды, ни ружей, а мужчины еще не вернулись с охоты. Тогда они добывали и ели зайцев.

– Ну так я схожу попробую, – объявил Рольф, беря лук и стрелы.

Зайцев он увидел много, но только в самой чащобе. Сколько он ни стрелял, либо в решительную минуту лук задевал за ветку, либо стрела запутывалась в прутьях. Лишь через несколько часов он ввалился в хижину, держа беляка за пушистые задние лапы.

– Мы их добываем по-другому, – сказал Куонеб и повел Рольфа в чащу, где выбрал место, испещренное заячьими следами, и соорудил изгородь из валежника с десятком проходов.

В каждом проходе он устроил ловушку, опустил в нее веревочную петлю, привязанную к жерди, которая опиралась на развилку и была сбалансирована так, что рывок высвобождал ее дальний тяжелый конец – он падал и выдергивал передний высоко в воздух вместе с петлей и добычей в ней.

На следующее утро охотники нашли там четырех беляков. Вытаскивая их из петель, Куонеб нащупал в задней ноге одного какую-то шишку. Осторожно взрезав кожу, он вытащил странный приплюснутый комочек величиной с желудь, покрытый шерстью, а формой напоминающий крупную фасолину. Поглядев на него, индеец повернулся к Рольфу и сказал с большим чувством:

– Ак! Мы нашли край хорошей охоты! Это пито-ваб-ус-онс, колдовской заяц. Теперь у нас в жилище будет храниться сильное колдовство. Вот сам увидишь!

Он подошел к двум петлям, оставшимся пустыми, и протащил по очереди сквозь них колдовского зайца. Час спустя, на обратном пути, в первой петле они нашли еще одного зайца.

– Так бывает всегда, – сказал индеец. – Теперь будем ловить зайцев, когда захотим. Мой отец когда-то добыл пито-ваб-и-хуша, колдовского оленя, и после этого неудачно охотился только два раза. И оба раза оказывалось, что великое колдовство утащил его маленький папуз Куонеб. Очень хитрый был папуз и оба раза принес по бурундуку…

– Что это?

Рольф услышал шорох веток и какое-то пофыркивание. Услышал их и Скукум – он унесся прочь, словно решался вопрос всей его жизни.

«Гав, гав, гав!» – гневно гремел Скукум.

Кто говорит, что у животных нет языка? Звонкое «йип, йип, йип!», когда он облаивал рябчиков на ветке, или заливчатое «вау, вау, вау!», если, вопреки всем запретам, гнался за оленем, были совсем не похожи на сердитые «гав, гав!» перед деревом, на которое взобрался барибал[26], или «гррраеп! гррраеп!», полные кипящей ненависти ко всем дикобразам.

Но теперь слышалось «гав! гав!», точно Скукум увидел на толстой развилке черную тушу барибала.

– Кто-то на дереве, – определил Куонеб.

«Кто-то на дереве»! Рольфу, когда они добрались на место, почудилось, что там собрался целый зверинец. В последней заячьей петле болталось обмякшее тельце рысенка. На соседнем дереве, вокруг которого метался, не жалея глотки, Скукум, сидела злобная старая рысь. На развилке повыше устроился живой рысенок, а над ним еще один, и все трое смотрели вниз на беснующуюся собаку с невыразимым отвращением. Мать иногда шипела, но спуститься и дать псу бой никто из них не решался. Мех у рыси прекрасный, а подстрелить ее нетрудно. Куонеб сбил старую рысь первым же выстрелом, а за ней менее чем за минуту и рысят. Вытащив из петли третьего, они вернулись в хижину. Глаза Куонеба светились:

– Ак! Ак! Отец говорил мне, что это большое колдовство. Ты сам видел, действует оно без промаха!

Глава 36

Ограбленные капканы

Раз в неделю они обходили ловушки, и запас пушнины в кладовой все рос. Бобров они добыли двадцать пять и рассчитывали после каждого посещения запруды добавлять еще два-три. Однако в декабре их поджидал неприятный сюрприз: все бобровые капканы оказались пусты, причем не было никаких сомнений, что их отыскал какой-то человек и забрал добычу. Индеец с мальчиком пошли по неясным отпечаткам его лыж, полустертым недавним ветром, но начало смеркаться, повалил снег, и все следы затерялись.

Впрочем, вор не обнаружил цепь ловушек, потому что куниц и норок Рольф с Куонебом собрали немало. Однако это было лишь начало.

Законы трапперов в глухих лесах сходны с первобытными законами. Право на все принадлежит тому, кто пришел первым, при условии, что он сумеет это право отстоять. Если второй пришедший заметно сильнее, первый вынужден прибегать к тем средствам, какие есть в его распоряжении. Закон оправдывает любые его поступки, если верх остается за ним. Закон оправдывает любые поступки второго, кроме убийства. Иными словами, защищающийся может стрелять, чтобы убить. Пришельцу это возбраняется.

Но Куонеб был индейцем, Рольфа считали индейцем, а это значило, что в Адирондаке общее мнение будет против них. Конечно, соперник мог считать, что это они вторглись на его участок, но, с другой стороны, он