Их было девять… - Настасья Викторовна Лис

не особо пока почувствовала изменений во мне, и чтобы Оля не была шокирована происходящим в том случае, если войдёт к нам в комнату. Но я знал, что Оля не решится сюда прийти. Она предоставит право мне самому разрешить эту неприятную и сомнительную ситуацию.

– Посмотрим. Хорошо? Давай ты сначала вылечишься, а там будет видно, – смутно ответил я и тут же забеспокоился, что Ленка заподозрит неладное в моём поведении. Пока мне не хотелось рассекречивать нашу с Олей тайну, по крайней мере, до завтрашнего дня точно. Хоть я и не разговаривал с Олей откровенно о возможности наших отношений и о моих чувствах к ней, я знал, что ко мне у нее тоже есть что-то. Иначе бы она не стала молчать, смотреть мне в глаза и улыбаться, когда я брал ее за руку. Просто она тоже боялась реакции Лены, всего коллектива, да и, наверняка, сомневалась в моей искренности по отношению к ней. Я сделал вялую попытку покинуть Лену, под предлогом умыться и поесть, но мне она не удалась. Ленка поплелась вслед за мной на кухню. А мне, на самом деле, больше хотелось поскорее вернуться к Оле и успокоить ее своим присутствием, нежели набить желудок едой. Олег, Егор и Юрка уступили нам место, пропустив к столу и меня, и Лену. Марина и Ванька уже поужинали и теперь допивали чай. Оля стояла в стороне, видимо, так и не поев. «Ждала меня, голодная, мокрая, а я тут нарисовался с Ленкой чуть ли не под ручку», – подумал я, и мне самому стало противно за Олю.

Я украдкой посмотрел на девушку. Она, встретившись со мной взглядом, еле заметно вздрогнула и опустила глаза. Бледно-коралловый румянец прильнул к ее лицу, предательски оголяя чувства. Веки ее покраснели, как у маленького ребёнка, которому не купили любимую игрушку на «Новый год». Оля быстро отвернулась к окну и сделала вид, будто что-то разглядывает на улице. Мне стало больно в области сердца. Что-то предательски кололо и просилось наружу. – О, Леночка! – воскликнул Сухарев «старший», увидев Ленку в кухне. – Как ты себя чувствуешь? Рыцарь твой не побоялся оставить тебя сегодня одну, среди нас, между прочим, и с Павлом. А сам, довольный, отправился на прогулку с Олей. Ай-яй-яй, вот, что это за отношения такие? Девушка болеет, а он, видите ли, развлекается, – причитал Димка. – Вообще-то мы не прогуливались, а мокли под дождём, пытаясь найти парней. А вы предпочли здесь, в тепле, отсиживаться, – в ответ пробурчал я. – А, что касается, наших отношений с Леной, то мы сами с ними разберёмся. Вы бы лучше свою жизнь устраивали. Кстати, Лиза вам привет большой передавала и снова звала в гости, – добавил я. – Лиза? А где это вы ее встретили? – удивился Сухарев Костя, вытаращив на меня свои глаза, словно заподозрив меня в романе со своей дамой.

– Мы к ней заходили, чтобы спросить про парней. Но, правда, мы не знали, что она там живёт. Просто постучались в один из первых попавшихся домов, – просмаковал я, заметив, как сощурились глаза Костика, словно он не верил в мой рассказ. Пашка загоготал неестественно громко и весело, а потом посмотрел на Димку, который тоже улыбнулся. – Ну, парнята, раз девушка приглашает в гости, то отказывать нельзя. Наверняка, она снова позвала и остальных девчонок. Паш, ты как? С нами? – уточнил Сухарев. Я заметил, как Павел с секунду сомневался, бросая взгляд на измученную Ленку, а потом согласился пойти с ними. Оля так и стояла, отвернувшись к окну и абстрагировавшись от всего того, что происходило в кухне. Я решил выждать подходящий момент, чтобы поговорить с ней и успокоить. Парни быстро засобирались на своё очередное свидание, причесались, надели куртки и вышли из дома. Я облегчённо выдохнул, понимая, что разговору с Олей мешает теперь только Ленка. – Ребят, все уже поели? – спросил я, бросив взгляд на Олю, в надежде, что она примет мое предложение поужинать с нами. Но она промолчала. Маринка и Иван сказали, что уже сыты, и отправились в комнату. В кухне остались только «троица», во главе с Егором, я, Ленка и Оля. – Оля, ты голодна? – переспросил я.

– Нет, я ела, – сухо ответила девушка, всё также стоя у окна.

– Оль, ты же не ела еще, – удивился Егор, который, видимо, переживал за нее.

– Да не хочу я! Ничего не хочу! – вдруг прокричала Оля и выбежала на улицу в одном платье. Лена удивлённо посмотрела на дверь, за которой скрылась девушка, кажется, до сих пор не понимая, что происходит.

– Лен, садись, начинай есть. Я сейчас, хорошо? – предупредил я ее, силой усаживая за стол. Схватив свою и Олину куртки, я выбежал вслед за ней. Через пару минут я уже стоял возле нее, накидывая куртку и прижимая к себе.

– Милая моя…, ты что? Ты что? Как ты могла подумать, что я отступлю? Просто я хотел поговорить с Ленкой завтра, когда она пойдёт на поправку. Она сама увязалась за мной и следом вышла на кухню. Я же к тебе рвался…, к тебе, – лихорадочно шептал я, быстро расцеловывая щёки девушки и вытирая с них губами капли дождя и слёз. Оля разрыдалась, не в силах скрывать своих эмоций и чувств. Потом она подвинулась ко мне и крепко обняла меня за шею, не переставая плакать. Удары молнии освещали наши счастливые лица, по которым лихорадочно сбегали огромные капли дождя. – Я не могу больше без тебя. Мне нужна только ты, слышишь? – продолжал шептать я, сам не веря в то, что я на это осмелился. Мы стояли одной цельной фигурой, под потоками дождя, скрываемые от посторонних глаз редкими кустиками, колыхавшимися на ветру. Только спустя какое-то время я заметил, что дверь в дом распахнута, а на пороге стоит женская фигура, устремившая свой взгляд прямо на нас.

– «Ленка, Ленка…, ну, что же ты? Поторопилась. Я же сказал ждать меня…, а ты… поторопилась», – облаком крутилось в моей голове, отдаваясь в сердце. – «Что делать, что делать?» – пытались сообразить мои мозги, но, видимо, устав сражаться за своё счастье, ничего не хотели придумывать. Я так и остался стоять, жадно прижимая к себе Олю и зажмуриваясь от хлеставших меня по лицу капель. Очередной раскат грома бешено прорвался сквозь ночную тишину, словно соединившись с порывами моего сердца, которое я сдерживал очень долго, запирая на ржавый замок. Я понял, что Лена заметила нас. В этом не могло быть никаких сомнений. Она увидела и сообразила, что же