Дар - Джулия Гарвуд

Он весь был сплошные мышцы и сталь. И все это тело было покрыто загаром цвета бронзы. Внезапно ее поразило, что одинаково загорелыми были все участки его тела. Интересно, как могли загореть места, обычно прикрытые одеждой?

Правда, сейчас она не собиралась задавать ему такой вопрос. Может быть, когда они проживут лет двадцать или тридцать, она и решится спросить его об этом.

Может быть, когда-нибудь в будущем она со смехом будет вспоминать эту ночь агонии и страха.

Но в этот момент ей было не до смеха. Она смотрела, как Натан зажег свечу. В ее мягком мерцании кожа его приобрела бархатистый оттенок. Она была благодарна ему за то, что все это время он стоял к ней спиной. Может быть, он специально давал ей время привыкнуть к своему огромному телу?

Если он действительно ставил перед собой такую цель, то напрасно. Он был таким огромным, что мог смело на любой маскарад одеться деревом.

Когда Сара поняла, как по-детски себя вела, она тихонько вздохнула. Она очень надеялась на то, что он никогда не узнает, как она боялась. Чтобы он не увидел, как она покраснела, Сара отвернула лицо в сторону и сказала:

– Мы ляжем в постель сейчас?

Она осталась вполне довольна собой. Ей даже показалось, что она задала этот вопрос совершенно беспечным тоном.

Ему показалось, что, когда она говорила, у нее в горле застряла кость. Он понимал, что, прежде чем уложить ее в постель, нужно было что-то придумать, чтобы избавить ее от страха.

Весь вопрос состоял в том, что. Он вздохнул и повернулся к ней, чтобы обнять. Она бросилась к кровати. Он схватил ее за плечи и медленно повернул к себе.

Ему было нетрудно заставить ее взглянуть ему в лицо, для этого ему даже не понадобилось поднимать ее подбородок. Натан сдержал улыбку. Он не сомневался в том, что Сара не опустит глаза, даже если ей сказать, что у нее под ногами змея.

– Моя нагота смущает тебя? – решил напрямик спросить Натан, хотя это и так было очевидно.

– С чего ты взял?

Его руки дотронулись до ее шеи, и он почувствовал, как под его пальцами учащенно бьется пульс. Его прикосновение было нежным.

– Тебе ведь нравится, когда я тебя целую, Сара? Казалось, что вопрос удивил ее.

– Нравится? – снова спросил он, но она не отвечала, а молча смотрела на него.

– Да, – наконец сказала она. – Я очень хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Он почувствовал себя польщенным.

– Но я не уверена, что другое мне тоже понравится, – сказала она, решив еще раз предупредить его.

Такая честность совсем не обидела его. Он наклонился и поцеловал ее лоб, потом нос. На короткое мгновение его рот коснулся ее рта.

– Мне это нравится, – тихо пророкотал он.

На это замечание у нее не было готового ответа, и она не сказала ничего. Когда же его рот снова прижался к ее губам, они не раскрылись навстречу.

Ему казалось, что он целует статую, хотя это его и не остановило. Тогда он начал сильнее сжимать ее шею, и когда ей стало больно, она открыла рот, собираясь сказать, чтобы он оставил ее в покое, но его язык уже был там, и требование, готовое сорваться с губ, и все остальные мысли – все перемешалось в ее затуманенном сознании.

Ее реакция была чудесной. Лед внутри начинал таять. Натан сразу ослабил свои объятия. Его пальцы описывали на шее Сары осторожные круги, он стремился подчинить ее себе и чувствовал, что это ему удается, потому что она теснее прижалась к нему и обвила его шею руками.

Ее стоны от испытываемого наслаждения смешались с львиным рыком его желания. Он продолжил свою осторожную атаку. Его поцелуй был долгим, сильным и чертовски проникновенным. Его губы снова и снова жадно скользили по ее губам, а его язык разжигал в ней пожар.

Поцелуй казался бесконечным. Из-за того, что эти новые ощущения были ей совершенно незнакомы, ему не пришлась долго бороться с ее сопротивлением и преодолевать ее смущение. Свой собственный голод он пытался сдержать, но, когда ее пальцы стали играть его мокрыми волосами, чувственно и нежно лаская его, пламя, горевшее в нем, переросло в пожар.

Он уже почти не мог контролировать себя. Приручив ее, он сам стал нетерпеливым. Сара издала стон разочарования, когда он отпустил ее шею. Его губы еще продолжали волновать ее, но этого ей было уже мало. Она снова хотела прильнуть к нему всем телом и ощутить его жар. Но он не отвечал ей. Он держал ее руки, но продолжал терзать ее губы. Она не понимала, чего же он теперь хочет от нее, и казалось, что просто не хочет понять. Похоже, она была слишком поглощена поцелуем, а может, теми новыми и странными ощущениями, что рождались в ней сейчас.

– Теперь ты снова можешь обвить меня руками, – прошептал он, завершив поцелуй.

Его улыбка была исполнена нежности. Боже, она была для него открытой книгой. Ее одурманенный взгляд ничего не скрывал от него. Страсть и смущение – все было как на ладони.

Натан не знал еще женщин, которые отдавались бы ему с такой открытостью, с такой свободой чувства.

Он понял, как сильно ему хотелось сделать ее счастливой, и это даже несколько потрясло его. То наивное доверие, с которым она отдавалась ему, рождало в нем ощущение, что он может завоевать весь мир. Но сначала он собирался завоевать ее. – Ничего не бойся, – прошептал он глубоким хрипловатым голосом. Тыльной стороной ладони он погладил ее лицо, снова радуясь тому, как безотчетно она подставляет лицо, требуя еще ласки.

– Я стараюсь, – прошептала она в ответ. – Мне лучше, потому что я знаю, что ты бережешь мои чувства.

– И когда ты пришла к такому выводу?

Его удивил внезапно появившийся в ее глазах блеск. Казалось, она чему-то обрадовалась.

Когда ты согласился, что я могу не раздеваться.

Натан вздохнул. Он решил, что еще не наступило

Время сказать ей, что пеньюар и рубашку он только что снял с нее. Он подумал, что скоро она и сама это поймет.

– Я не слишком терпеливый человек, Сара, когда желаю чего-то так страстно, как тебя.

Он обхватил ее за талию и приподнял, прижав к себе. Их тела соприкоснулись. Ее глаза расширились, но раньше, чем она успела решить, нравится ли ей это новое ощущение, его рот снова прильнул к ее губам.

Он, несомненно, знал толк в поцелуях. Ему не пришлось силком открывать ей рот, напротив, теперь она накинулась на него. Ее язык сам нашел его язык. Он только застонал. Она подумала, что этот звук мог означать одобрение ее храбрости, и совсем осмелела.

Поцелуй был исполнен неистовой страсти. Он хотел разжечь в ней огонь желания. И когда из ее горла стали вырываться тихие всхлипывания, он понял, что цель достигнута. Она была распалена страстью. Ее стоны болью отзывались в нем, слишком сильно он желал ее.