Вычеркнутые из судьбы (Семь стихий мироздания - 2) - И Крупеникова

- Ну ты даешь, однако! Я вижу, все привыкли, что Каляда взвалила на себя гору проблем. Она и капитан, и стратег, и врач, и техник, и инженер, и даже повар! Когда ты, Оливул и Донай болтались где-то у черта на куличках, а Грег-Гор отлеживался в ангаре, она взяла на себя весь ремонт корабля. Мне стыдно признать, но мы с Пэром не успевали сделать и десятой доли того, что делала она. А теперь все преспокойно складывают ручки и заявляют - зачем волноваться, ведь там Каляда!

- Не накручивай виражи, - решительно перебила Юлька. - Серафима имеет знания, опыт, и мы все доверяем ей. Она наш авторитетный лидер!

- Она - женщина, - тихо сказал Гаюнар, всячески скрывая не к месту появившуюся дрожь в голосе. - Мы ушли из Белого Мира четыре дня назад по времени Волка, а она так ни разу и не отдыхала с той поры. Она провела с каждым из нас гипнотический сеанс, чтобы погасить нашу усталость, а о себе даже не подумала!

- Вообще-то, женский организм более вынослив по сравнению с мужским, заявила Юлька, вставая. - Пойду проверю дистантерские башни. А насчет капитана ты переживаешь напрасно: уж кто-кто, а она может о себе позаботиться.

И она вышла с нарочито деловым видом - продолжать разговор не стала во избежание какой-нибудь новой ошибки, но отметила про себя, что чувства Данилы, случайно всплывшие сейчас на поверхность, таят в себе нечто большее, нежели общепризнанная дружба.

Когда за Юлькой с глухим стуком сомкнулась дверь, Гаюнар откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Серафима Каляда. Ее прекрасное лицо стояло перед ним, будто наяву. Бережное, мягкое прикосновение при осмотре раны, зажившей как на зло слишком быстро; тепло сенсорного проникновения, в один миг освободившее от усталости. Данила боялся и надеялся одновременно, что Серафима прочитает его мечты и вдруг посмотрит на него по-иному - так, как он много раз видел в своих снах. Но чуда не произошло.

Пилот вздохнул. Капитан. Лидер... С Оливулом она была по-деловому внимательна, и он отвечал ей тем же. Нежность, с которой она обращалась с Грег-Гором, Данила относил на ее возрастное старшинство. К Пэру она оставалась всегда добра, как заботливая мать, и призрак прямо-таки обожал ее. Вот Донай с его колкостями и не всегда разумным языком доставлял Гаюнару определенное беспокойство, от которого надсадно дребезжали самые потаенные струны души. Каляда прощала Синему князю излишне вольные высказывания, и искорки улыбки в уголках ее странно раскосых глаз нередко возникали в ответ на его словесные кульбиты. "А я для нее всего лишь пилот звездолета, - подумал Данила и от жалости к себе к горлу подкатился горький комок. - У меня нет ни элегантности и интеллекта Оливула, ни изобретательности и многообещающей юности близняшек, ни остроумия и ловкости Доная. Даже Пэр обладает обаянием, которое мне и не снилось. И чем я прогневал свою судьбу?"

На плечо опустилась женская рука. Гаюнар дернулся от неожиданности, а сердце в груди зачастило так, как будто собиралось вырваться наружу. Юлька попятилась.

- Ты что? - спросила она испуганно. - Данька, ты себя нормально чувствуешь?

- Нормально, - буркнул пилот, усаживаясь в кресле, и добавил. - Не слышал, как ты вошла.

Она прислонилась к краю вспомогательного пульта и нервно поежилась.

- Аполлон сидит в тамбуре, Артемида - на диване в каюте. Оба совершенно спокойные. Но мне постоянно кажется, что за мной наблюдают.

"Мне тоже, - прозрачная голова Пэра появилась из выключенного монитора. Данька, давай усилим защитное поле".

- Так. Первые признаки клаустрофобии, - усмехнулся Гаюнар.

Только он закончил фразу, по корпусу корабля что-то громко проскрежетало. Друзья притихли. Шум повторился.

- На смотровой площадке, - пояснил пилот, невольно снизив голос до шепота.

"Я посмотрю, что там", - предложил Пэр, но с места не тронулся.

- Сиди, на это визоры есть, - Данила перешел к капитанскому мостику и взглянул на мониторы. - Черт! Темно, хоть глаз выколи, - он потратил еще полминуты на активизацию дополнительных систем. - Тьфу!

Раздосадованный возглас вмиг остудил накал нагнетаемых неведением страстей.

- Грег-Гор вернулся, - пояснил Гаюнар и пошел открывать парадный вход.

Диафрагма люка разомкнулась, и одна голова дракона нетерпеливо просунулась в тамбур.

"Не достучишься до вас! Данила, вылезай сюда, дело срочное есть".

- А почему ты один? - насторожилась Юлька, выбравшаяся из корабля следом за товарищем. - Что произошло?

"Некогда, потом расскажу. Гаюнар, нужна сила твоей Стихии. Капитан послала за тобой".

Девушка похолодела.

- Кто-то ранен? Оливул? Донай? - проговорила она.

"Не бойся, сестренка, все живы-здоровы! Экзистора тоже нашли, но, правда, не того, которого искали. Данила, собирайся скорее, тебя ждут!"

Проводив друзей, Юлька и Пэр вернулись в кабину. Время потащилось дальше, как старая кляча, запряженная в тяжелую скрипучую телегу. Усталая луна мерцала из-за свинцовых туч, ползущих над землей несметными полками... Вдруг по небу пронеслась стрела света.

- Пэр, ты видел?! - воскликнула Юлька.

Оба пристыли к иллюминатору.

Черный небосвод треснул, разбитый сияющим золотым лучом, и на нем начал стремительно расцветать величественный цветок солнца.

"Это Стихия Жизни! Это Данила! Пойдем, пойдем!"

Призрак суетливо собрался в шар и скользнул сквозь потолок и бортовое покрытие наружу. Юлька побежала в тамбур к люку, где Аполлон и Артемида, нетерпеливо поскуливая, царапали нижние ступени лестницы. Чуть только раскрылся вход, собаки бросились на палубу.

В Мире пробуждалась Жизнь. Мрачный лес преобразился, нарядившись в ярко-зеленый фрак, в горной речке заискрилось лазурное небо, полный живительной влаги и запахов листвы ветер вытеснил промозглый дух тленности. Громада замка не казалась больше зловещей и мертвой, подступы к его стенам покрылись молодой травой с робкими вкраплениями цветов, а башня, освещенная солнцем, приобрела неуловимую легкость и доверчиво потянулась к проплывавшим над ней облакам.

- Неужели всю эту красоту создал Данила? - ахнула Юлька, восхищенно взирая на преобразованный Мир.

"По его велению Стихия Жизни пробудила всё, где нашла свое отображение! воскликнул призрак. - Взгляни на наших собак!"

Псы вытянули морды в сторону замка и замерли, как вросли, в палубу. Над ними метались разноцветные блики. Юлька проследила взглядом за тонкой радугой, начинавшейся над спинами животными. Второй ее конец терялся далеко в темных, покрытых мхом, каменных стенах замка.

"Мост Жизни! Они дают Даниле энергию, которой он когда-то поделился с ними. Они помогают ему оживить Мир", - продолжал Пэр.

Юлька уважительно посмотрела на Аполлона и Артемиду, повернулась лицом к восходящему солнцу и вдруг заметила на лужайке отчетливую тень человека в длинном плаще и широком капюшоне. Затаив дыхание, она медленно шагнула к перилам. Поляна была пуста. Тень не двигаясь лежала на траве.