Вычеркнутые из судьбы (Семь стихий мироздания - 2) - И Крупеникова

- Предварительно превратившись в Кочевников, - дружно усмехнулись близнецы. - Ничего не скажешь - гениально.

- А ты закрой свои рты и послушай, что старшие говорят, -отрезал Ви-Брук. - Оливул, Кочевники сначала сбили с толку близнецов ложным призывом о помощи, якобы исходящим от тебя, а потом атаковали твой Экзистедер в Белом Мире, верно? Значит некоторое сходство потоков присутствовало изначально. Так давай это использовать! Тема Игры просчитывается элементарно. Раз речь идет о космической баталии и о портовом городишке, значит без солдат дело не обойдется. Короче, ты накладываешь на меня соответствующий образ и в качестве персонажа вводишь в Игру. Экзистор меня заметит, тут сомнений нет, а я уж постараюсь окунуться в его спектакль по макушку. Дальше дело обстоит проще простого: через меня вы видите Игру изнутри, Гаюнар определяет Кочевника, и ходячая дырка приводит нас к кандидату в экзисторы. Как только тот берет на себя Экзистедер, я раскрываю карты и говорю с ним по душам.

В кабине повисла напряженная тишина. Грег и Гор хотели отпустить в адрес кузена еще одну колкость, но, заметив, как серьезен Белый князь, придержали шуточку при себе.

- Ты понимаешь, насколько это рискованно? - спросил Оливул.

- Понимаю. Но ты классный экзистор. Они моргнуть не успеют, как ты вставишь меня в Игру.

- Для реализации этой затеи я должен буду построить Экзистедер.

- А какой смысл скрываться? Мы дважды почти что наступали на хвост Кочевникам.

- Ты не пойдешь туда один.

- Как скажешь!

Ви-Брук старался выглядеть невозмутимым, но ликование так и рвалось наружу.

- Я с тобой! - оживилась Юлька.

- Нет, - остановил Оливул, - мы будем играть: ты, Грег-Гор и я, - и обратился к Гаюнару. - Данила.

- Без проблем. Мы уже были напарниками, - Гаюнар кивнул на Доная, - почему бы не повторить?

- Это будет Игра, - мрачно напомнил Белый князь. - Ты должен стать ее частью.

- Я готов, Бер-Росс.

- Серафима! - Юлька первой заметила бесшумно вошедшую в кабину управления Каляду. - Есть конкретный план!

- Я слышала, - капитан приблизилась к инженерной линии, возле которой собралась команда, и устало присела на деактивированный блок. - План неплохой, но, друзья мои, мы опять забываем, что за нами стоят Семь Стихий. Не лучше ли использовать данную нам уникальную силу, вместо того, чтобы применять хорошо известные врагу методы?

- Стихии больше защита, чем оружие, - возразил Оливул. - Возможности их использовались в экстремальных условиях, и всегда под эгидой Экзистедера: Вода спрятала Юлию в Белом Мире, Смерть, Жизнь и Твердь показали себя в Мире Дымиуса, Пэр призвал Воздух опять же в области активной Игры. Воздействовать на земные отображения Стихий мы можем так или иначе, но экзистор легко нейтрализует последствия, как любое явление или предмет.

Каляда спорить не стала.

- Пусть так. Сколько времени остается до конечного пункта?

"Около часа, - сообщил Пэр и торопливо спросил. - Серафима, ты узнала что-нибудь про кристалл?"

Капитан нахмурилась.

- Я выяснила, что он не является ни посланием, ни средством транспортировки Кочевников, ни каким-либо оружием. Я бы назвала его "Мир на ладони". Это своеобразный контейнер, в котором заключено иное пространство. Природу и характеристики его точно я пока не определила, однако, в силу обстоятельств зная особенности границ нашей Структуры, я предполагаю, что в кристалле заключено подобие заструктурного Нечто. Однако с какой целью друг или враг преподнес нам такой подарок, сказать не могу. Придется ждать появления новых деталей этого ребуса... Каковы наши дальнейшие действия, Оливул?

- Необходимо выбрать объект, на котором мы сконцентрируем экзорный потенциал. Экзистедер, другими словами, - ответил Белый князь. - Причем он должен быть хорошо знаком всем троим: Юлии, Грег-Гору и мне.

"Крылатый Волк! - воскликнул Пэр. - Только Крылатый Волк может стать таким объектом".

Силу Созидания собрали на центральном терминале аналитической системы звездолета, и Юлька с Грег-Гором занялись "притиркой" своих потоков. Оливул понаблюдал за их тренировкой некоторое время, а потом подозвал Гаюнара, чтобы детально ввести его в курс предстоящей операции. Донай расхаживал по кабине, время от времени вставляя уместные и неуместные реплики. Увлеченные подготовкой Игры друзья не заметили, как минул предоставленный в их распоряжение час, и предупреждение капитана - внимание, входим в Надмирье было воспринято в первый момент как разрубивший тишину резкий сигнал гонга.

Команда поспешно заняла свои места.

- Данила, ты видишь след Кочевников? - спросила Каляда.

Гаюнар сосредоточенно вглядывался в черную даль. Ему потребовалось несколько минут, прежде чем среди сполохов Надмирья он выделил мутную полосу угрожающей пустоты.

- Есть, - тихо сообщил он. - Пэр, принимай координаты... Пэр, вводи координаты!

Штурманский пульт оставался мертв.

- Пэр, - позвала Серафима, - ты нужен в кабине управления.

Никакого ответа.

Бер-Росс развернул свое кресло к центру зала.

- Капитан, датчики показывают, что Пэра нет на борту корабля.

Данила похолодел.

- Кристалл до сих пор в лаборатории? - сдавленным голосом спросил он.

Каляда встала и, не глядя на пульт, включила селектор.

- Юля, займи место пилота. Данила, идем.

Таинственный камень в простеньком штативе стоял на пустом столе, и никаких признаков Пэра поблизости не наблюдалось.

- Это единственное место, куда он мог провалиться без следа, - проговорил Данила, как завороженный, рассматривая матовую пирамидку.

Серафима быстро кивнула и, присев на табурет, осторожно придвинула к себе штатив. Пилот затаил дыхание: женщина-сенсор искала сознание его друга.

- Он внутри, - сказала она, наконец. - Позови его, Данила.

Пилот осторожно прикоснулся к камню.

- Пэр, ты слышишь меня? Вернись к нам, Пэр.

Он оглянулся на капитана, та знаком велела ему продолжать.

- Братишка, хватит валять дурака, просыпайся и вылезай. Я начинаю за тебя волноваться. Где ты? - Даниле показалось, что он каким-то образом коснулся друга; опасаясь потерять вдруг возникшую связь, он воскликнул: - Пэр! Ну же! Выбирайся оттуда, Пэр!

Над столом заклубился зеленоватый туман. Поменяв с десяток причудливых форм, он вдруг принял вид странной четырехногой конструкции.

- Пэр?

Гаюнар хотел дотронуться до друга, но Серафима предупредила.

- Подожди. Он не пришел в себя, но сознание его активно. Мы видим ассоциативные воспоминания.

Меж тем фигура, которую изобразил призрак, пришла в движение. Подобно крыльям птицы, над четырехножником возникли и медленно поползли вверх две плоские поверхности. Второго взмаха, прочем, не последовало. Просуществовав всего несколько секунд "картинка" расплылась, и Пэр плавно опустился на пол. Данила приблизился к нему и внутренне вздрогнул: раньше ему приходилось додумывать портрет призрака, ибо черты того оставались размытыми и нечеткими, будто прикрытыми густой вуалью; теперь же линии бровей, скул, носа и губ стали настолько естественными, что, казалось, сними зеленую пленку и увидишь обычное человеческое лицо.