Вызываем огонь на себя - Овидий Горчаков

— Тоже мне свадьба! Жених польский, невеста русская, а загс немецкий!

Она злилась и капризничала, когда Ян приходил по вечерам, скучала и томилась, когда он оставался в казарме. Но потом все чаще видел Янек, как в глазах Люси, когда она задумывалась, светилось еще несмелое, еще только зарождающееся чувство.

Свидетельство о браке, выданное немецко-фашистской регистратурой двум подпольщикам, скрепленное круглой печатью с имперским орлом Третьего рейха, на время избавило Люсю Сенчилину от визитов полицейских и от грозных мобилизационных повесток комендатуры.

…Весь день до позднего вечера поляки и русские военнопленные под наблюдением немцев устанавливали штабелями в обгорелой роще у аэродрома бочки с бензином, а потом засыпали сверху снегом, чтобы не было видно с воздуха.

— Эх, сюда бы мину! — вздохнул Ян Большой.

Заметив проходившего мимо Венделина, Ян Маленький подошел к обер-ефрейтору, попросил закурить.

— Назад, Маньковский! — закричал баулейтер. — Не курить здесь! Арбайтен!

Но Ян уже успел переговорить с Венделином.

— Блокада в основном закончилась, — шепнул Венделин Яну. — У партизан потери тяжелые, но бригады целы и готовятся к действиям… Но большая опасность грозит Данченкову!…

В ту ночь Маньковский не спал. И не из-за бомбежки. Мартовская ночь была ненастной, нелетной — авиабаза спала. Яну мешали спать думы о Люсе и беспокойство за партизан. Венделин накануне узнал в штабе о секретной акции против данчат, подготовленной особой бригадой СС обер-фюрера доктора Оскара Дирлевангера, того самого Дирлевангера, который всегда ходил с обезьяной на плече, который позднее сыскал себе славу одного из главных палачей восставшей Варшавы.

— Эта бригада, — сказал Венделин Яну, — знаменита тем, что она целиком укомплектована немцами — уголовниками, бандитами и убийцами, выпущенными из концлагерей и тюрем. Дирлевангер мечтает сделать то, что не удалось карательным отрядам. В бригаду Данченкова проник шпион Вернера — он дал эсэсовцам исчерпывающие сведения о данчатах. Партизаны думают, что немцы ушли из леса надолго. Двести пятьдесят отборных головорезов бесшумно войдут ночью в Малиновский лес, из которого только недавно ни с чем ушли каратели. Они окружат лагерь Данченкова, снимут часовых и перережут спящих партизан! Операция «Варфоломеевская ночь» — месть за ту ночь в Сергеевке…

— Надо предупредить Данченкова…

— Я послал человека, чтоб тот предупредил партизан, но не знаю, успеем ли мы, удастся ли связаться с партизанами — ведь из-за блокады мы давно уже не имеем связи с Данченковым. Спасибо немцам, из их планов я узнал, в каком квартале леса разбили лагерь данчата!…

К счастью, как потом узнали Ян Маленький и Венделин, Данченков вовремя получил донесение Венделина, переданное им через дубровских подпольщиков. Всех больных и раненых партизан комбриг тотчас приказал отправить в соседний Бочаровский лес, а с остальными, обезвредив очередного шпиона Вернера, вышел встречать бандитов доктора Дирлевангера.

Охотники за партизанами, одетые в белые маскировочные костюмы, похожие на привидения, бесшумно продвигались к лагерю на лыжах, обходя заставы партизан. Они думали застать партизан врасплох, но сами попали в западню. Ночную тьму осветили огни ракет, грохнул залп, светляки трассирующих пуль густо роились в подлеске. Не более половины бандитов вырвалось в ту ночь из лесу.

Через несколько дней разведчики бригады встретились с Аней Морозовой на квартире Марии Иванютиной в Сердечкине. Комбриг Данченков прислал подпольщикам благодарность, а комиссар Гайдуков — газеты и листовки с Большой земли, свежие сводки Совинформбюро, рассказывающие о великой Сталинградской битве, о прорыве блокады Ленинграда, освобождении Северного Кавказа и других славных победах Красной Армии.

И снова ударял могучий партизанский прибой о стены сещинской крепости. Снова бушевали партизанские пожары в занятых гитлеровскими гарнизонами селах вокруг Сещи, снова рвались мины на всех коммуникациях врага. Авиабаза — островок среди враждебного моря — ощетинилась дулами пушек, пулеметов и автоматов.

СС-оберштурмфюрер Вернер свирепствовал вовсю: по малейшему подозрению бросал в тюрьму или отправлял на каторжную работу в Германию жителей все заметнее пустевшего поселка, еще строже ограничивал передвижение всех русских подсобных рабочих, выставлял еще больше часовых и патрульных, ограждал колючей проволокой и заборами многие участки на авиабазе. Вернер решил положить конец «позорной фратернизации» солдат и иностранных рабочих с русским населением. Все рабочие были переведены в казармы и взяты под неусыпное наблюдение СД и ГФП.

Но даже оберштурмфюреру Вернеру делалось ясно: не получилось у него «мертвой зоны». Какая там, к дьяволу, «мертвая зона», когда в самом сердце ее — авиагородке — появлялись на стенах домов и заборах листовки, подписанные секретарем большевистского обкома!

…Наверное, ни одно сообщение Венделина Роблички не потрясло Аню так, как то, которое она услышала от него числа 10 марта 1943 года.

— Аня! В штабе ходят слухи, будто в Смоленск из главной ставки в Растенбурге должен прилететь фюрер.

— Гитлер?! — переспросила Аня, бледнея, — Но Смоленск отсюда далеко — километров сто пятьдесят!

— А вдруг из-за погоды или еще почему-нибудь он сядет не в Смоленске, а в Сеще? Говорят, что его прилет и отлет будут эскортировать и прикрывать и сещинские истребители. Ставка все время отменяет и переносит дату прилета, называет разные аэродромы…

— На всякий случай, — медленно, кусая губы от волнения, проговорила Аня, — мы попросим несколько мин в лесу. Чем черт не шутит!

Аня сделала все, чтобы быть готовой к встрече фюрера, хотя шансов на успех задуманной операции почти не было. Ни ей, ни Венделину не было дано знать, что из Смоленска, куда Гитлер прилетел из Растенбурга, не залетая в Сещу, его самолет полетел обратно с миной, переданной немецким офицером-антифашистом из штаба группы армий «Центр» одному из адъютантов в свертке под видом двух бутылок коньяка. Мина должна была взорваться, когда Гитлер пролетал над Минском. Кислота во взрывателе мины разъела проволочку, удерживавшую пружину, ударник разбил капсюль. Но капсюль не сработал…

Через несколько дней в Сещу пробралась с просроченным пропуском Шура Гарбузова. Ее новый командир, Иван Петрович Косырев, хотел лично встретиться с Аней и представителем поляков. Аня решила взять с собой Яна Маленького и Люсю Сенчилину. Никто так не радовался предстоящей встрече, как Ян Маленький. Ведь он еще ни разу не видел живого партизана. Мог ли он думать, что завтра партизаны поведут его на расстрел!…