Как в кино - Юлия Александровна Лавряшина

в следующую секунду Антон подумал, что иначе и быть не могло: маленькие живые фонарики, в которых вечно горит огонек. Это и есть Ася.

– Озадачила? – Она усмехнулась. – Все удивляются.

– Но не я. Ты сама похожа на физалис.

Это ее обрадовало, глаза засветились.

– Правда? Ты такой меня видишь?

– Нужное человеку растение, – заметил Антон осторожно. – В его ягодах много витамина C.

– Серьезно?

– И еще отвар физалиса действует как антиоксидант.

– Вот какая я полезная!

– Полезный пузырь.

– Кто?! – Она в шутку замахнулась на него.

– С греческого «физалис» переводится как «пузырь». Я не вру.

Расхохотавшись, Ася простонала:

– Пузырь… Ловко ты меня вернул на землю…

«Я бы вознес тебя к облакам, – подумал Антон, любуясь ее живым личиком. – Только я никогда не умел летать…»

Но сейчас, когда он в одиночестве метался по дому, наполняя его полным отчаяния гулом шагов, ему нестерпимо хотелось обрести эту способность. Стать крупной птицей с сильными крыльями, может быть, орлом, и вознестись туда…

Антон внезапно замер, потом схватил телефон и набрал Асин номер. Донеслось удивленное:

– Алло?

– Ты когда-нибудь смотрела на парящего орла сверху? – выпалил он, пока уверенность не уползла в темный угол.

Попытавшись вспомнить, она протянула задумчиво:

– Не-ет… Вроде нет. Где бы я могла его увидеть? Я на самолете-то не летала.

– Как не летала?!

– Да так. Мы с бабушкой вдвоем живем, я не могла ее бросить. А она уже старенькая, куда ей…

Чуть не поддавшись отчаянию, Антон встрепенулся, внезапно вспомнив:

– Но сейчас ведь она в больнице? Под присмотром?

– Сейчас да.

– Хочешь на выходные слетать в Дагестан?

– Ого!

– В Махачкалу. Там неподалеку дивной красоты Сулакский каньон! Тебе нужно повидать мир, раз ты пишешь.

– Нужно. – До него донесся вздох. – Только…

Он поспешно заверил:

– Все расходы я беру на себя. Это же моя идея. И… Никаких обязательств. Прими это как подарок благодарного читателя.

– О-о… Если так… Тогда я согласна! В субботу у меня одна лекция, можно и пропустить. А к понедельнику мы же вернемся?

У него так заколотилось сердце, что он не расслышал своего голоса:

– Обещаю. Перешли мне копию паспорта, я закажу билеты и номера в гостинице.

Подчеркнул – номера. Пусть девочка не волнуется, не подозревает его в коварстве. Хотя лукавые мыслишки проскользнули, не без этого…

«Как пойдет, – дал он себе слово. – Я не стану форсировать события. Она будет рядом, это уже счастье».

Судьбе ничего не стоило поставить его на место: знай свой шесток! Все авиабилеты могли быть проданы… Но несколько с вылетом из Шереметьева нашлось, и Антон воспринял это как добрый знак. Пальцы не попадали по кнопкам, пока он заказывал билеты, потом с облегчением откинулся в кресле: все получилось!

Опомнившись, бросился искать отель:

– Не курортный же сезон… Должны быть номера…

Забронировал, отправил Асе сообщение: «Вылетаем завтра. Я заеду за тобой в полдень» – и замер в ожидании ответа.

Секунды падали с грохотом, от которого закладывало в ушах, и Антону стало страшно, что он не услышит тихого пиканья, когда Ася отзовется. Сжав телефон в руке, он опять принялся бродить по дому, из углов которого бесшумно выползали страхи. Молчаливые, но Антон слышал каждый:

«Ты слишком стар для нее…»

«Да ее стошнит, если ты к ней прикоснешься!»

«Она согласилась, не подумав…»

«Орлы, каньон, Дагестан – запрещенные приемы!»

«Сейчас придумывает отговорку…»

К тому моменту, когда она отозвалась, Антон уже изнемог, колени подгибались от слабости. Ответ оказался пугающе нейтральным: «Хорошо». И смайлик. Как же без него? Никаких восторгов и потока благодарностей.

– Я поставил ее в неловкое положение? – пробормотал он, выключив компьютер. Но несколько минут еще стоял, бессмысленно глядя на мертвый экран.

Телефон Антон взял с собой в постель, положил не на тумбочку даже, а рядом с подушкой, чтобы схватить и не уронить спросонья, если Ася напишет что-то еще. Чего он ждал? Она летит с ним, это уже больше всего, на что он мог рассчитывать… И лишь от него зависит, сумеет он в самом глубоком каньоне Европы отыскать тропинку к сердцу этой талантливой девушки?

Он сам рассмеялся, глядя в потолок, – так вычурно прозвучала последняя фраза. Ему же всегда нравилась поэтичная простота, даже создавая ландшафт, Антон использовал светлые колоски, скромные тонкие травы, округлые камни и оставлял ощущение простора. Воздух. Ничего громоздкого, чересчур замысловатого ни в цветочных рисунках, ни в садовых конструкциях.

– Видно будет, – произнес он вслух, чтобы расслышать наверняка. – Как сложится.

Уснуть не удавалось: то испуганные, то безнадежные мысли не выпускали Антона из реальности, так изменившейся за один вечер. Лучше б он не читал Асины рассказы! И оставался бы в неведении относительно того, что душа этой маленькой девочки глубже пресловутого Сулакского каньона… Разве он достоин ее? То, что она согласилась на маленькое путешествие, еще ничего не значит.

«У нее нет отца, – вспомнилось ему. – Может, все дело в этом? Мне уготована роль его дублера? Господи, я уже начинаю мыслить киношными понятиями, они заразили меня… Как я вообще вляпался во все это? Только потому, что поставил камеру на крыше? Иначе Лиза не пришла бы ко мне… И я не познакомился бы ни с ее братом, ни с Асей. О господи… Что может быть ужаснее?!»

С этой мыслью он и опрокинулся во тьму, этой ночью вытеснившую сны.

* * *

– Прости-прости-прости! Это было отвратительно. Мерзко. Сам понимаю!

– Не смею возражать.

– Ася, ну сжалься! Оставь этот сарказм… Я и так готов на стену лезть.

– Насколько я знаю, это называется похмельем. Хотя сама не испытывала.

– Похмелье тоже… Само собой. Все суставы выкручивает! Но мне еще и чертовски стыдно перед тобой… Пригласил в гости, называется.

– Я тоже не уловила смысла этого приглашения…

– Жуть просто… Как это вообще произошло? Я же почти не пью.

– Наверное, вчера ты принял годовую норму. С чего бы?

Роману пришлось стоять в дверях, пройти в дом Ася не пригласила. Мялся на черном коврике, комкая смешную оранжевую шапку, которую любил за то, что Варя когда-то сказала: «В ней ты похож на ожившую радость!» Ася, конечно, не знала этого, но ему все равно стало неловко: не стоило приносить в ее дом мандариновую память о другой девушке. А может, и вообще не нужно было приходить этим утром… Выждал бы пару дней, чтобы отвращение, которое вызвал вчера, улеглось в Асиной душе, тогда не нарвался бы на залпы ядовитой иронии.

Лизе он не сказал, куда отправился, иначе не пустила бы. Женщины не умеют прощать так быстро, они обе наверняка пестуют