Измена. Во власти лжи (СИ) - Анна Томченко

Ну шкуру с себя спустить что ли надо было?

Я не понимал почему у нее вместо веры в меня, в наши чувства было столько всего сверху намешано, что она даже представить не могла, что я действительно верный…

А каким можно еще быть, когда за плечами уже один разрушенный брак и несчастный ребенок.

Я не мог подвести и сейчас. Я не мог облажаться.

И не с такой женщиной как моя Еся…

Она же, господи, наивная до икоты, она половину моих шуток всегда принимала за чистую монету. Еся же мягкая как сахарные облака. У нее в глазах чуть ли не пони вечно фонтанировали радугой. Есения ведь особенная женщина, ведь я увидел с самого начала ее истинное лицо в той проклятой аварии. И оно не было ужасным, мерзким, грязным.

Говорят в моменты наивысшего страха человек сбрасывает все маски. И да, тогда Есения была настоящей, напуганной, сочувствующей, потерянной. Она бдительно следила за работой спасателей, потому что боялась, что вдруг кого-то оставят в салоне автобуса, она не скулила, что разодрала себе руку, шею и прочее, она терпела боль и была по-настоящему правильной.

Наверно именно этот момент толкнул меня поближе посмотреть на хрупкую девушку с места аварии, а потом когда рассмотрел…

Блин Еся…

Я никому не рассказывал как она укачивала Тимура, когда тот не мог долго уснуть, а он же лось уже был в свои три, крупный такой, это потом вытянулся. А тогда она качала его на руках и убирала со лба влажные прядки. А в первый Новый год они пряники расписывали. Ну нормально да, любая кондитерская готова эти пряники в любом виде доставить, но Еся с горами посыпок , разноцветными бусинками, с глазурью учила Тимура рисовать.

И домик пряничный они клеили.

А через год собирали маленький картонный городок «Косой аллеи» из нашумевшего фильма.

Ну черт, Есения была идеальной. Какие измены?

Я положил мобильник на стол и тяжело выдохнул. Надо было что-то сделать, чтобы заверить Есю в своей верности, надо было как-то объяснить ей что она моя жена и ничего этого не изменит, но…

Но черт возьми надо было именно в этот день секретарше вот прям выбесить.

Духовицкий ждал от меня ответа по сделке и мало того что Лада про это забыла, так она еще и не связалась с помощником Духовицкого, чтобы передать все документы. Когда я об этом узнал время было конкретно так вечернее.

— Ты каким местом думала? — рявкнул я на секретаршу и резко подался вперед, желая придушить идиотку.

— Но вы не дали распоряжение Рустам Булатович… — проскулить эта набитая сеном кукла и у меня кровь прилила к вискам.

— А какое мне надо было дать тебе распоряжение? Я что, должен бегать за тобой и говорить, напомни, помощнику Духовицкого о том-то, что у нас будет заключён контракт. Так что ли? Мне казалось, что я тебе плачу бабки за то, чтобы ты мне об этом напоминала.

— Но, Рустам Булатович, понимаете, мне казалось…

— Мне плевать, что тебе казалось. Духовицкий улетел в Москву, а я теперь должен сидеть и держать булки стиснутыми, потому что непонятно будет у нас с ним заключён контракт, смогу я купить этот кусок земли, где начато строительство или нет… и все из-за того что тебе что-то показалось…

Я тяжело вздохнул, зажал пальцами переносицу и покачал головой.

— Мне кажется, папочка зря решил поспособствовать твоему устройству на эту работу…

— Но Рустам Булатович…

— Все замолчи, — выдохнул я и вернулся к себе в кабинет. Набрал Духовицкого.

— Да, мы можем встретиться, когда я уже прилечу, — ответил он мне вполне дружелюбно.

— У меня послезавтра будет сдача отчётов. Мне надо уже иметь на руках подтверждённые документы.

— Ну слушай, прилетай в Москву. Я как раз недалеко от шереметьево снял себе хату. Заодно подпишем, посидим, перетрём ещё что-нибудь.

— А давай через электронную подпись, — предложил я молниеносно, не желая никуда уезжать из города накануне родов у Есении.

— Ну, конечно, как бы можно было, но черт знает о чем нам с тобой потом дальше договариваться…

Духовицкий выкручивал руки. Он хотел, чтобы все было так, как он сказал. И да, я продолбался, поэтому я был вынужден на олинаоцать вечера взять билет в Москву и через два часа оказаться в аэропорту столицы.

Пока было подписано несколько бумаг, пока мы поужинали…

Самолёт домой у меня был на восемь утра. Все это время я с дрожью ждал, когда мне позвонит либо мать, либо Есения и скажет о том, что роды все-таки начались, но мне никто не звонил. Мне даже Тимур не звонил, не ябедничал, не жаловался, не хотел ничего у меня выторговать. И мне безумно хотелось приехать домой, чтобы самому убедиться в том, что все было нормально, но я не успевал, потому что уже в полдень мне надо было встретиться с человеком из градостроения, который смог бы на основе подписанного договора купли-продажи заверить меня в том, что завтрашняя проверка пройдёт как мы планировали, и во всей этой ситуации я не учёл одного, что Есения захочет приехать ко мне на работу, что Лада решит будто бы бессмертная.

После встречи, и вот в этот промежуток между ей и обедом, я вернулся в офис для того, чтобы просто выдохнуть и хотя бы десять минут посидеть с закрытыми глазами, но мне не дали.

Лада открыла дверь кабинета и мышкой юркнула внутрь.

— Рустам Булатович, мне кажется, наш вчерашний разговор был немного грубым.

— Мне кажется, что тебе не нужна эта работа, — произнёс я хрипло и, оттолкнувшись от стола, встал с кресла, прошёл к бару, налил алкоголя, потому что голова уже не варила, и мне надо было хоть как-то взбодриться. В этот момент Лада отлипла от двери и прошла к моему столу, опёрлась о него поясницей и посмотрела на меня глазами оленя.

— Рустам Булатович, неужели вы считаете, что наши с вами отношения они заслуживают такого финала?

— Какие наши с тобой отношения? — Хрипло произнёс я ощущая, как по горлу прокатился комок огня.

— Ну, вы меня берете на все ваши встречи. Вы меня берете