Башня Измены (Дитя-демон - 2) - Дженнифер Фаллон

- Понимают,- сказал Брэк.- Просто их не заботит цена.

Р'шейл нахмурилась.

- Даже если фардоннцы не присоединятся к конфликту с севера, они могут послать отряды по Стеклянной реке на юг. Защитники не смогут воевать на два фронта. У них и на один сил не хватит - даже при поддержке хитрианцев.

Брэк удивился: откуда она знает о хитрианцах? Должно быть, демоны наплели. Ох уж эти сплетники. Коранделлен молча покачал головой. Он не мог говорить о войне - ведь речь шла об убийстве.

- Конфликт может выйти за пределы Медалона,- согласился Брэк.- Если фардоннцы войдут в Медалон с юга, то смогут вторгнуться в Хитрию, не пересекая Восточных гор. Габлета Медалон не интересует - ему очень хочется заграбастать Хитрию.

- Надо же что-то делать!- воскликнул Коранделлен.- Мы не можем допустить, чтобы весь мир ввязался в войну. Может, если я попрошу богов...

- Уж не Зигарнальда ли?- поинтересовался Брэк.- Мировая войнушка богу войны понравится. Думаю, ему ничего не стоило слегка подпихнуть нас к ее началу. Наверное, ему наскучило смотреть на вялые пограничные стычки. Народ столетиями живет в мире, не воюет - это ж тоска зеленая!

- Твоя дерзость до добра не доведет, Брэкандаран.

Услышав этот голос, Брэк подпрыгнул на стуле, и в то же время в помещении явственно почувствовалось присутствие бога войны. Надо было подумать, прежде чем упоминать его имя. Здесь, в Убежище, более чем где-либо такая опрометчивость была чревата последствиями. Брэк крутанулся на стуле, однако не встал, тогда как Р'шейл и Коранделлен поднялись. Из воздуха материализовался Зигарнальд, такой высокий, что золотым шлемом задевал потолок. На нем была простая темная хламида, которая закрывала его с головы до пят - само собой, из уважения к Коранделлену. Харшини смущались при виде оружия, а Зигарнальд носил все оружие, которое приписывали ему верующие,- от кинжала до длинного лука. Брэк мог побиться об заклад, что где-то в складках его хламиды была припрятана и катапульта.

- О, великий бог, ты оказал нам честь своим присутствием,- с мрачным видом поприветствовал его Коранделлен.

Бог войны улыбнулся. Если только эту гримасу можно было назвать улыбкой.

- И кое-кто благодарен мне за это больше, чем другие. Я думал, Брэкандран, что ты более чем все харшини будешь рад меня видеть. Похоже, мое появление не шокировало тебя, как твоего короля, однако он ведет себя учтиво.

- Я наполовину человек,- пожав плечами, ответил Брэк.- А что я должен сказать?

- Для начала ты мог бы вообще ничего не говорить,- ответствовал Зигарнальд.- Особенно о том, в чем ровным счетом ничего не смыслишь!

Коранделлен положил руку Брэку на плечо: молчи, мол, не спорь с богом!

- Брэкандаран не хотел проявить неуважение, о, великий бог.

- Напротив, Коранделлен, именно это он и хотел сделать. Однако он прав. Я действительно слегка подпихнул вас к началу войны, как он только что изволил выразиться.

- А зачем?- удивилась Р'шейл. Внезапное появление бога она тотчас же отнесла к разряду прочих чудес, которые не могли произойти за стенами Убежища - просто не могли, и все.

Зигарнальд посмотрел на нее так, словно только что заметил.

- Вот когда ты поймешь это, дитя демона, ты готова будешь к встрече с Хафистой.

- Вообще-то я считаю, что на меня напрасно возлагают такие надежды. Во-первых, я не знаю, как убить бога...

Как ни странно, Зигарнальд кивнул, соглашаясь.

- Увы, ты права. У Коранделлена больше шансов одолеть его, и я решил исправить такое положение дел.

Брэк изумленно уставился на Зигарнальда:

- Как?

- Дитя демона должно покинуть Убежище и вернуться к людям,- объявил бог.- Ты поможешь ей, Коранделлен, ибо, если ей придется сразиться с Хафистой здесь, ни ты, ни чудесные свойства этого обиталища не спасут вас от гибели.

Коранделлену явно не понравился такой расклад.

- Ни один харшини не покинет Убежище, о, великий бог,- даже по воле свыше. Р'шейл может уйти, если хочет, но прогонять ее я не стану.

- Будь по-твоему,- согласился Зигарнальд и повернулся к Р'шейл:- Что скажешь, дитя? Разве ты не хочешь вернуться к своим друзьям из человечьего племени?

Р'шейл почти не колебалась.

- Нет, я хочу остаться здесь.

Кажется, Зигарнальда удивил такой ответ - впрочем, как и Брэка. Бог пристально посмотрел на Р'шейл и кивнул.

- Понятно. А ты хитрее, чем я думал, Коранделлен. Однако чары, что покуда смиряют ее, не вечны. Брэкандаран, я хочу, чтобы ты увел ее в горы хотя бы на день. Пусть хорошенько подышит свежим воздухом, а когда надышится - задай ей тот же вопрос. Сдается мне, что ответ ее будет сильно отличаться от нынешнего.

- Что ты имеешь в виду? Я чувствую себя прекрасно.

- Да, ты счастлива и покойна,- согласился Зигарнальд.- Но ты можешь чувствовать боль? Или гнев? А горе? Надеюсь, ты понимаешь, что здесь, в этих стенах, таких чувств для тебя попросту нет.

Р'шейл растерялась. На лицо Коранделлена набежала тень.

- Это правда?- спросила она короля харшини.- Вы действительно сделали меня бесчувственной?

- Так было нужно, дитя.- Коранделлен не умел лгать, равно как не умел причинять боль.

- Но этого быть не может,- возразила она.- У меня нет провалов в памяти. Я прекрасно помню все. И всех.

- Но при этом ничего не чувствуешь, правда?- подхватил бог.- Ты не скучаешь по друзьям, не боишься за них, не злишься на тех, кто тебя предал. Послушайся моего совета: оставь эти стены на время и увидишь, что будет. А когда захочешь вернуться к друзьям, позови меня. А уж я позабочусь, чтоб ты добралась до них целой и невредимой.

И, окончательно сбив девушку с толку, бог исчез. Брэк посмотрел на короля и покачал головой:

- Чему быть, того не миновать, Коранделлен. Сопротивляться бесполезно.

Тот вздохнул.

- Я харшини, Брэкандаран. Я не умею сопротивляться.

Глава 17

Кратин должен поплатиться за то, что сделал,- и поплатиться жестоко. Прощать Адрина не собиралась ничего. В лучших традициях смертеды старинного фардоннского искусства мести - она намеревалась заставить его пожалеть о том дне, когда они встретились, и теперь хладнокровно размышляла, как это сделать.

Перво-наперво следовало уступить его требованиям. И Адрина превратилась в идеальную кариенскую принцессу. Мадрен и Вонулус поначалу отнеслись к неожиданной метаморфозе с большим подозрением, но подвоха, сколько ни искали, не обнаружили и смирились. Кратин же не удивился нисколько, очевидно посчитав случившееся прямым результатом своего грозного ультиматума, и о коварных замыслах жены даже не догадывался.

Отныне Адрина одевалась по кариенским обычаям, прятала волосы под сеточку, как полагалось замужней кариенской женщине, и, появляясь с мужем в людных местах, покорно семенила сзади шагах в трех. Она уверовала во Всевышнего и каждое утро вместе с королевой Арингард отважно выстаивала службу в холодном храме. Она вышивала вместе с фрейлинами и с похвальной бережливостью составляла ежедневное меню. Она раздавала милостыню беднякам через четыре дня на пятый и разговаривала с аристократами при дворе своего мужа, скромно потупив глаза. Она не красила лицо и коротко остригла свои длинные ногти, как это делали кариенки. Короче, теперь ни малейшего повода для осуждения принцессы не было.