Москва. Кремль. Охрана - Докучаев Михаил

Особенно активно вел себя при аресте К.С.Москаленко, только что назначенный командующим Московским военным округом. Он отдавал все распоряжения, хотя старшим являлся маршал Г. К.Жуков. Позже Москаленко грубо и высокомерно вел себя по отношению к министру внутренних дел Круглову и замминистра госбезопасности Серову, прибывшим на следующий день для ведения следствия. Он не допустил их к Берии и выдворил с территории военной комендатуры.

Берия был переведен в штаб Московского военного округа, где следствие по его делу проводил Генеральный прокурор Союза ССР Р.А.Руденко. В ходе следствия Берия ни в чем себя виновным не признавал, соглашался с выдвинутыми против него обвинениями только под тяжестью улик. Следствие длилось полгода. Вместе с Берией по делу проходили его ближайшие подручные: В.Деканозов, В.Меркулов, Б.Кабулов, С.Гоглидзе, Л.Владзимирский, П.Мешик.

В это время Берия дважды обращался к Маленкову с записками, но они попали к Хрущеву. Берия не желал слушать обвинительного заключения под тем предлогом, что его арестовали случайные люди, и настаивал, чтобы его выслушали члены президиума ЦК КПСС. Это послужило причиной применения против него прокурором Руденко строгих санкций, после чего Берия вынужден был выслушать обвинение.

Суд над Берией состоялся с 18 по 23 декабря 1953 года и проходил при закрытых дверях в штабе Московского военного округа. Председателем специального судебного присутствия Президиума Верховного суда СССР был Маршал Советского Союза И.С.Конев, государственным обвинителем — Генеральный прокурор СССР Р.А. Руденко.

Берия и его подручные были приговорены к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в бункере штаба МВО, где и проходил суд. С Берии сняли гимнастерку, скрутили ему руки и привязали к крюку. Главный обвинитель зачитал приговор. Не дав сказать Берии ни единого слова, генерал Батицкий расстрелял его из немецкого парабеллума в присутствии маршала Конева и арестовавших его военных. В то же время на Лубянке были расстреляны шесть других сподвижников Берии.

Спустя некоторое время с материалами следствия, обвинения и приговора по делу Берии знакомили коммунистов в первичных партийных организациях. Все единогласно поддержали и одобрили решение советского руководства об аресте Берии и суде над ним как над врагом народа. Однако при этом многие заметили, что в материалах резко выделялись моменты, связанные с актами насилия и половыми сношениями Берии с женщинами, и слишком слабо выглядела его работа на английскую разведку. Даже по "Ленинградскому делу” Берия стоял в тени, по-видимому, умно переложив в свое время всю ответственность на тогдашнего министра госбезопасности Абакумова. Чувствовалось, что у следствия не было достаточных улик, чтобы обвинить его в государственных преступлениях, поэтому больше подчеркивалась аморальная сторона его поведения. Приводились списки женщин, которых Берия насиловал, описывались методы и средства, которые он применял для этих целей. Многие коммунисты, хотя и питали ненависть к Берии, все же в то время делали вывод, что арест, следствие и суд над ним были поспешными, не принесли нужных результатов, так как были доверены неопытным в этих делах людям. Да и вообще, вся затея Хрущева в отношении Берии выглядит наигранно и похожа на сведение с ним личных счетов.

Но дело было сделано, а Берия унес с собой очень многие данные о событиях 30-х и 50-х годов, факты, которые могли бы пролить свет на смерть Сталина и действительное положение, сложившееся тогда в высшем эшелоне советского руководства.

Высказанная мысль о положении в руководстве партии и страны не случайна. Дело в том, что скоропостижная смерть Сталина, который раньше ничем не болел и чувствовал себя перед этим достаточно сносно, породила разные кривотолки. Одной из версий смерти Сталина было преднамеренное убийство.

Сталин, находясь длительное время во главе КПСС и советского правительства, являлся, несомненно, постоянным объектом покушений на него со стороны троцкистов, репрессированных, агентуры немецко-фашистского гестапо и абвера, разведок иностранных государств и, наконец, сионизма. Предполагать, что этот гнусный акт совершил кто-то из ближайшего окружения, было бы не логично, но в то же время это предположение остается поводом для определенных размышлений. На это наталкивают многочисленные заявления сына Василия, которые он начал делать сразу же после смерти отца.

По рассказам полковника С.В.Гусарова, в то время служившего в охране И.В.Сталина, такая возможность существовала. Сталин обычно работал допоздна. Приезжая на дачу, он и там продолжал просматривать документы, читал или что-то делал. В это время иногда он пил чай, для чего в кабинете на столике в углу постоянно стоял электрический чайник и находилось все необходимое для приготовления чая. Сталин сам это делал, чтобы не поднимать ночью горничную или официантку. Поэтому во время поздних обедов или в другом удобном случае кто-то мог зайти в кабинет Сталина и бросить в чайник специально приготовленный препарат, способный вызвать болезнь или медленную смерть.

В ночь с 28 февраля на 1 марта Сергей Васильевич Гусаров стоял на посту у входа в главный дом дачи, видел, как выходили примерно в 4.00 часа утра Маленков, Берия и Хрущев. Ему запомнилось, что Маленков тогда облегченно вздохнул и все они разъехались по домам.

Когда Молотову был задан вопрос: "Могло быть, что они (имеются в виду Маленков, Берия и Хрущев. — Прим, автора) отравили Сталина, когда выпивали с ним в последний день перед болезнью?" — он прямо ответил: "Могло быть. Могло быть. Берия, Маленков были тесно связаны, Хрущев примкнул к ним и имел свои цели. Он всех перехитрил"[13].

Естественно, встает вопрос: "Кто же убил Сталина?" Маленков не мог пойти на такой шаг, ибо не обладал для этого необходимыми качествами. Булганин был такого же склада характера. Молотов, Микоян, Каганович были далеки в то время от Сталина и никогда не решились бы совершить что-либо против него. Остаются два человека из числа ближайшего окружения Сталина — это Берия и Хрущев. Остальные члены и кандидаты в члены президиума являлись новыми людьми и не входили в орбиту доверенных лиц вождя.

В своих мемуарах Хрущев утверждает, что единственным человеком, заинтересованным в смерти Сталина, был Лаврентий Берия. Несмотря на то, что он не был непосредственным в то время руководителем МГБ и МВД, он "по-прежнему контролировал окружение Сталина… Знал всех чекистов. Они все стремились снискать его расположение, и ему было легко использовать этих людей в своих целях"[14].

Далее Хрущев пишет: "Как только Сталин умер, Берия засиял. Он словно переродился и помолодел. Тело Сталина еще в гроб не уложили, а он уже, громко говоря, стал отмечать свою победу. Берия был уверен, что момент, который он так долго ждал, наконец наступил. Никакая сила в мире не могла теперь его сдержать, ничто не могло ему помешать достичь своей цели"[15].

Хрущев затем как бы заключает: …"Я уже предчувствовал, что Берия теперь возьмется за всех нас, и это может стать началом конца. Я уже давно знал, что никакой он не коммунист… Он был палачом и убийцей"[16].

Этим заявлениям Хрущева можно было бы поверить исходя из намерений, устремлений, планов и конкретных действий Берии. Об этом достаточно ясно было сказано выше, но, к сожалению, это не нашло подтверждения в ходе следствия по его делу и в вынесенном ему обвинительном заключении. В данном случае остается непонятным, почему не привлекли внимание следствия такие факты, как непосредственная ответственность Берии за личную безопасность Сталина. Он был куратором этой службы и мимо него не должно было пройти ничего подозрительного. Он был законодателем этой службы и оказывал на нее долгие годы самое действенное влияние. Но почему-то сразу после смерти Сталина он грубо, бесцеремонно и жестоко расправился с его охраной, которая на протяжении многих лет верно, не щадя своей жизни, обеспечивала безопасность великого вождя. Некоторые из сотрудников охраны были тогда арестованы, двое покончили жизнь самоубийством, остальные были высланы из Москвы в разные отдаленные города Советского Союза и вернулись оттуда к своим семьям лишь спустя несколько лет. То же самое произошло и с обслугой Сталина, врачами, которые когда-либо имели отношение к нему.