Эпизоды любви - Сергей Яковлев

на их одухотворенные лица, и чувствовал, что вот именно сейчас рождается коллектив единомышленников, которые, если будут вместе, смогут со своей кипучей энергией преодолеть все препятствия, стоящие на пути к заветной цели. А то, что отныне они будут вместе, Углов уже не сомневался.

И вот, как мы и говорили, наступил долгожданный день переезда. Андрей Владимирович, Саша, Юля и еще пара ребят, которых, буквально накануне успели принять на работу, суетились на своем этаже, принимая и разнося коробки с разобранной мебелью и оборудованием по комнатам. Антон внизу руководил разгрузкой машин, следил, чтобы грузчики ничего не поломали и не поцарапали при подъеме. Работа кипела вовсю. Коробок было много. Ребятам приходилось очень внимательно их сортировать, чтобы впоследствии вновь не перетаскивать из комнаты в комнату.

Несмотря на субботний день, Андрей Владимирович заранее договорился с поставщиками, чтобы хотя бы часть мебели им собрали в этот день. Так что толкучка и суета на всем этаже была неимоверной. Одни рабочие вскрывали коробки, другие, собирали столы и шкафы, и, словно трудолюбивые пчелы, жужжали шуруповертами. Вновь принятые ребята под руководством Юли и Саши расставляли собранную мебель на заранее определенные места. Наконец, к двум часам дня основная работа была сделана. Рабочие, собрав мебель для тех комнат, которые должны были быть введены в эксплуатацию в первую очередь, попрощались до понедельника. Антон еще возился внизу, руководя подъемом на этаж большого копировального аппарата, а Юля и Саша уже занялись уборкой помещения. Для начала они собрали разбросанные по всем комнатам вскрытые картонные коробки в одно место, а затем начали их превращать с помощью канцелярских ножей и силы рук в плоские листы, чтобы потом удобнее было их выносить. Распотрошив несколько больших коробок, и образовав из них импровизированное ложе, девчонки, будучи в спортивных костюмах, улеглись, чтобы немного передохнуть. Андрей Владимирович с неторопливой тщательностью занимался сборкой и расстановкой компьютеров. Видимо желая размять затекшие мышцы, Саша, лежа на спине, вытянула вверх руки, а потом, согнувшись вперед, достала руками до пальцев ног.

– Смотри, какая я гибкая.

Юля покосилась на нее краем глаза, – Подумаешь, это любой сможет.

– Ну ты сделай так же, – предложила ей Саша, – Потом будешь говорить. Только ноги не сгибай, – предупредила она подругу.

– Легко, – Юля так лихо сложилась, что ее тело буквально распласталось по прямым ногам, а голова коснулась собственных колен. – Я еще гибучей тебя.

Андрей Владимирович, услышавший столь необычное слово, невольно хмыкнул, а Александра весело засмеялась.

– Ну что ты смеешься? – обиделась, не понявшая причины смеха, Юля. – Ты знаешь я какая гибучая? Я на мостик могу запросто встать.

– Из положения лежа? – поинтересовался, вступивший в разговор, Углов.

– Нет. Из положения стоя, – обернулась к нему Юля.

– А назад потом сможешь подняться?

– Смогу.

– Что-то не верится, – повернулась Саша к Углову, – Правда, Андрей Владимирович? – было видно, что она подначивает свою подругу. – А я вот смогу.

– Давай вместе, – завелась Юля.

– Давай.

Обе девчонки (а именно так их и воспринимал Андрей Владимирович) встали, и, откинувшись назад, легко встали на мостики. Андрей Владимирович только подивился их гибкости. Дверь в этот момент отворилось и в комнату, пятясь задом и посекундно оглядываясь через плечо, вошел рабочий, несший здоровенный ящик. Девочки уже было хотели принять вертикальное положение, когда Юля увидела, что с другой стороны ящик поддерживает Антон. Продолжая стоять на мостике, она звонко ему крикнула, – Антон, посмотри какие мы гибучие! Ты видишь?

– Вижу, – хмуро ответил Антон, ставя ящик. Рабочий, покосившись на странные позы девушек, вышел из комнаты.

– Мы гибучие? – продолжала допытываться, стоящая на мостике, Юля.

– Я бы даже сказал гибанутые, – отреагировал Антон.

Не в силах удержаться, Андрей Владимирович громко засмеялся, а оба мостика мгновенно рухнули на пол.

– Антон ты что ругаешься? – обиделась Юля.

– А что не гибанутые? Особенно, Юля, в твоем положении. Ты хоть думай иногда, что делаешь, – Антон подошел, и, протянув руку, помог ей подняться. После этого он нагнулся и попытался поднять под мышки, лежащую на картоне смеющуюся, Сашу.

– Уйди Антон, я щекотки боюсь, – взвизгнула, отбиваясь от него, Захарова. По ее щекам текли слезы.

– Не хочешь, не надо, – Антон повернулся к Андрею Владимировичу, – Ну что на сегодня все? – улыбаясь, Углов кивнул головой.

– Идите. Завтра все доделаем.

– Да! Так меня еще никто не называл, – поднимаясь, простонала Саша.

Выходя вдвоем с Александрой из офиса, Андрей Владимирович оглянулся на здание, ставшее теперь их новым домом. Саша проследила за его взглядом. В отделанной сплошными зеркальными стеклами стене отражалось нежаркое осеннее солнце, бездонное синее небо, запятнанное кое-где редкими пепельными облаками, и красно-желтая листва раскидистых кленов. Печальная красота увядания природы передалась его настроению. На сердце его защемило и почему-то стало невыносимо жаль. Нет, не себя, а тех людей, которые остались на перевернутой странице его жизни: Наталью Алексеевну, с ее неистребимой жаждой к экономии и вечной путаницей в отчетах; Марию Ивановну, с ее суровой внешностью и в то же время трогательной заботой обо всех присутствующих; даже Николая Сергеевича, который, наконец, осуществил свою мечту стать директором. В последний день, когда Андрей Владимирович видел Романова, тот ему признался: «Сказать по правде я уже почти три года назад должен был стать директором. Откуда только ты взялся, не пойму»?

– Ну, стал. Дальше что? – добродушно поинтересовался у него Углов. – Что изменилось-то?

– Ничего. Буду работать. Деньги зарабатывать

– А в должности начальника отдела тебе что не работалось? Или, ты думаешь, я намного больше тебя получал?

– Намного, ненамного, но ведь больше?

– Больше. Только и ответственности у меня тоже было побольше, чем у тебя, – Андрей Владимирович окинул взглядом вальяжно рассевшегося в новом широком кресле Романова. – Ничего, поработаешь, еще мои слова вспомнишь. Ты же никогда никакие бумаги не подписывал. Теперь за чужие спины не спрячешься, придется на себя ответственность брать.

– Ну ты-то всегда у нас ответственный был. Что, оценили тебя? Много дивидендов срубил? То-то. Нет, я не такой. Ответственностью, в отличие от денег, надо уметь делиться, – поучал Углова Николай Сергеевич. – Вот клиент придет договор заключать, каждый начальник отдела свои замечания по договору выскажет, завизирует, и пусть этот договор с их визами у меня лежит. А уж кого потом из них наказать, если что не так пойдет, я найду.

– Да, далеко ты так контору заведешь, – Углову был неприятен этот разговор, и Романову, чувствовалось, тоже.

– Да не дальше, чем ты, – Николай Сергеевич ответил чуть более резко, чем следовало. – И еще один момент. Ты, надеюсь, понимаешь, что новых заказов от моего агентства твоей типографии теперь не видать?

Андрей