Встречная-поперечная - Антонина Циль

— Боги равновесные, — шокированно прошептала Маша, прижав ладони к щекам. — Вы подумали, я вас убить хочу. Вы меня проверяли.

В ее интонации не было упрека или возмущения. И князю она поверила сразу же. Она чувствовала… нет, не его подозрения, а внимательный, вкрадчивый взгляд, который все время сопровождал их с Иваном.

Левецкий покачал головой:

— Я почти сразу понял, что это не вы, когда мы в лес пошли. Возможности убить меня открывались огромные. Я ведь только вначале был настороже. А потом… лесовик… река… паутинница… Можно было просто не переводить меня через зачарованный луг, а оставить в Нави. И поминай, как звали.

— Можно, — согласилась Маша. — Нас ищут, должно быть. Давайте вернемся.

— Вы меня простили?

— Нет. Я еще сердита. И вы мой должник. Я вам потом изложу, что вам сделать, чтобы загладить вину.

— Мы и вас должны поговорить, — сообщил княжич. — Я узнал кое-что, и это меня пугает.

— Поговорим, — пообещала Маша. — А вы пока… присматривайтесь. Здесь, кроме Ульяны Денисовны Томилиной, все женское очаровательное и ангелоподобное общество собралось. Вот и ищите свою… ассасинку. Вряд ли это кто-то из простых, тут местные все друг друга знают. Хотя к слугам я бы тоже присмотрелась.

Лизонька нервничала. Уж какие там срочные дела ни имелись у Осининой, но вот так взять и лишить присутствующих общества князя... неприлично просто!

— Небось, за Томилину просит, — предположила Мэри, зевая.

Она как-то незаметно очутилась подле Абрамцевой, и Лиза поняла, что эмоции ее от любопытной Лопушкиной не укрылись.

— Как вам князь? — спросила Абрамцева, лишь бы заполнить паузу в беседе, отвлечь сплетницу и спрятать свое волнение.

— Простоват, — призналась Мэри. — Я его другим представляла, интереснее, с усами, постарше и величавого. Но право слово, это моветон так надолго бросать компанию. Марья Петровна могла бы и в другое время конверсацию завести. Все знают, что Ульяна Денисовна в бедственном положении. Зачем же так на гостя набрасываться?

«Хорошо бы, если бы дело было только в этом», — подумала Лиза.

Как-то всё подозрительно. Абрамцева была готова поклясться, что Мария Петровна и Иван Леонидович знали друг друга не первый день. Уж больно красноречивыми были взгляды, которыми они обменялись при встрече. Может, было то и от несогласия и каких-то претензий со стороны Осининой, как желали они показать, но если Маша действительно казалось сердитой, так княжич скорее взволнованным.

Князь и Маша вернулись. Оба показались Лизе умиротворёнными. И это пугало еще больше. А княжич сам-то… так приличия проигнорировать!

За стол они уселись рядом, проигнорировав и карточки, тщательно Лизонькой, в рассадке гостей, продуманные, отчего фроляйн фон Линген пришлось пересесть.

Однако германской гостье все было, как обычно, трын-трава. Амалия всё делала с приятной, дружелюбный улыбкой, которая несказанно Лизу раздражала. И ведь не поймёшь, что думает, какое мнение при себе имеет. Вот и правду говорят, что русский огласит, немец затаит.

За столом Осинина и Левецкий продолжили тихо переговариваться.

Лиза всё время прислушивалась к беседе, ловя отрывки фраз. Несколько раз от того сбилась, и глупостью какой-то ответила на вопрос Лопушкина, но Родион Дементьич лишь привычно махнул рукой, видимо, по обыкновению списав все на женскую безмозглость.

Пару раз Лизонька услышала имя Томилиной. Это немного её успокоило. С другой стороны, что взять со вчерашней мещанки, пусть и с образованием? Это нынешняя принадлежность к роду Осининых Маше в голову ударила?

Татарьин полез с очередными комплиментами, и Лиза сделала знак брату. Пусть отвлечёт осоловевшего от выпивки и шума поклонника. Если бы можно было напрямую сказать Николя, что Абрамцевы разорены! Сразу бы исчез из виду, только пыль бы стояла.

Сама она не заметила, что за столом сменилась тема обсуждения. Мадам Лопушкина с восторгом заговорила о приезде Алекса Возгонцева. Супруг её подхватил разговор, выказывая надежды на возрождение поместья старого рода.

Однако князь почему-то ликование не разделил – нахмурился и забарабанил пальцами по столу. Лиза тоже почувствовала… холод по коже. Что если она права? Это ведь… мистично все. И не так приятно, как в модных романтических романах описывается. Там упырь кусает прекрасную деву от большой любви, и они живут бесконечно и счастливо. Кстати, о мистике.

— А теперь сюрприз! — воскликнула Лиза, поднимаясь со стула. — Иван Леонидович, вы же не откажете нам в просьбе принять участие в развлечении? Спиритические доски сейчас в Европе модны как никогда. Серж, принеси.

— О да, — оживившись, подтвердила Амалия. — При дворе императора есть старинный доска фон Болленбрасс.

— Германского алхимика прошлого века? Того самого? — с интересом уточнил князь.

— Ja! — сообщила Амалия. — Того самого… черного книжник.

— Чернокнижника, — Марья Петровна тоже сверкнула глазами и подалась вперед. — Я читала его труды о темных чарах. О демонах и тех, кто скрывается в Тени. Очень… познавательно.

— Тогда вы знать, что он сделал семь доска. И каждый доска говорить с вопрошающим. И отвечать точно. Предсказать богатство, любовь… разлука… смерть… Сбыться, все сбыться.

— Страшно-то как, — поежилась Мэри. — Не хочу я про смерть. И про демонов… не надо. И от познавательного, пожалуй, воздержусь. Я, разве что, про любовь хочу. Если про любовь, то отчего бы нет.

— Вы разбираетесь? А эта доска? — Лиза подала Амалии старый рассохшийся спиритический круг с полустертыми буквами по краю. — Сергей купил ее в лавке старьевщика. Выглядит, как будто ей много пользовались.

— Это не Болленграсс, — фроляйн фон Линген внимательно осмотрела доску и покачала головой.

И только все успели выдохнуть с облегчением, добавила:

— Это Александр Ижинский, он… оккульт.

— Оккультист? — подсказал Иван Леонидович, подходя к немке. — О нем я тоже слышал. Здесь его знак, три ряда по шесть погасших светильников. Шесть-шесть-шесть.

— Страсти господни! — взвизгнула Екатерина Михайловна, подпрыгнув. — И не уговаривайте, и близко к жути этой не подойду!

— Не ори, матушка, — поморщился ее муж. — А я вот послушаю, что месмерические духи думают о будущем России-матушки.

— Ja. Александр Ижинский – ваш русский оккультист, — кивнула Амалия княжичу. — Он приезжать в Германия, делать сеанс с императрицей. Она не любить тот сеанс, выгнать… доски сжечь.

— Значит, не все сожгли, — протянул Сергей Абрамцев. — Кое-что, видно, припрятал ворлок на родине. Я, кажется, уже