Мультикласс. Том I - Владимир Угловский

моей одежде, конкретно ей великоватой, Кая выглядела очень аутентично для этого района, так что внимания, вопреки природным данным, не привлекала.

Как бы там ни было, нет худа без добра. Необходимость куда-то деть лишние сутки означала для нас также и возможность как следует обдумать и обсудить наши действия на ближайшее время. Мы оба безусловно сошлись на том, что Локрина нужно вытаскивать. Понимания, как это проделать, ещё пока не было — для этого требовалось больше информации с мест, собрать которую, сидя в Застенке, мы не могли. Но, по крайней мере, с самой целью имелась полная ясность, что уже было неплохо.

— И ещё кое-что, — добавила Кая. — Я хочу уничтожить логово йирунитов в подземелье.

А вот от этого я уже немного опешил.

— Понимаю, тебе хочется с ними поквитаться, — осторожно начал я. — Мне и самому они совсем не нравятся. Но один вопрос: как? У тебя где-то в городе прячется личная армия, ждавшая твоих приказов все эти годы? Одна задача перед нами уже стоит, тоже непростая, но хотя бы выглядящая исполнимой. Так, может, давай начнём с неё? А там уже и посмотрим, что со всем этим можно сделать.

— Нет, — ответила Кая. — Будь дело только в мести, я бы сама решила со всем этим подождать. Однако, здесь явно что-то нечисто. Если я ничего не пропустила, главой железноруких ещё должен быть Бедвир. А я его знаю. Человек он, самое меньшее, неоднозначный, один только факт сговора с культистами говорит уже о многом. Но кем он никогда не был, так это тупицей. Иллюзий, что культ Йируна станет его послушным инструментом, у него быть не могло, и то, что друзья они ненадолго, он должен понимать. Однако, он позволил им обосноваться прямо под своей резиденцией. Более того, они захотели там обосноваться, хотя в их обычае всегда были ячейки поменьше, которые сложнее обнаружить, и уничтожение одной из которых не причинит культу в целом фатального ущерба. Что-то во всём этом неправильно. И, боюсь, что-то зреет. То, чего мне не хотелось бы допускать. Подозреваю, это и есть то дело, исполнения которого от нас ждёт Виктран.

Сказать, что из этого я понял хотя бы половину, было бы сильным преувеличением.

— Слушай, для меня это всё вилами по воде писано, — сказал я. — Но не буду ничего утверждать, в конце концов, я вне вашего контекста и не знаю кучи вещей, которые в сумме, возможно, делают всё понятнее. И нет, не надо мне их прямо сейчас все пересказывать, время у нас, конечно, есть, но, боюсь, не в таких объёмах. Поверю на слово. Но я задавал другой вопрос. Как? Прокрасться в замок, освободить Локрина и сбежать — одно дело. Рисков я здесь вижу больше, чем в ином плане вообще есть действий, но, по крайней мере, это я могу себе представить. Но, извини, когда я пытаюсь вообразить, как нам провести полноценную боевую операцию в подземелье имеющимися у нас силами, фантазия начинает мне отказывать.

— В этом я готова тебе помочь. Шаг первый: выбраться из Застенка и попробовать что-то разузнать. Это же трудностей не вызывает?

Вот с этим проблем у меня не было: сбор информации всё едино был шагом далеко не лишним. Я просто опасался, что Кая упрётся в то, что она сочла нашей миссией, и на это нам придётся потратить кучу времени и сил. Причём, вполне возможно, что и зря.

Правда, когда на следующее утро мы засветло всё же выбрались в большой город, самым первым пунктом оказалась всё-таки не разведка. Им оказался, простите, шоппинг.

То есть, нет, конечно, я был не в праве требовать от Каи, чтобы она разгуливала по Ауренне в моих обносках. Да и не собирался я такого делать, я же не изверг, в конце концов. Просто моя носительница конкретно решила совместить приятное с полезным. Что опять же, было более чем понятно и простительно, учитывая годы в полном небытии плюс недели на правах голоса в моей голове. И я даже в мыслях не имел поворчать на тему «ох, женщины, одни платья на уме». Уж Кае-то не требовалось доказывать, что она далеко не пустоголовая кокетка, а само по себе наличие у неё живого интереса к этой сфере я нашёл очаровательным. Дубовой девой-воительницей, отвергающей всё женское, она была бы намного скучнее.

Просто, поймите правильно, энергия, с которой она на всё это накинулась, несколько выбила меня из колеи. И потому пару раз я вышел из образа всё понимающего молодца и чуть-чуть повредничал. Сперва — когда вогнал её в краску комплиментами, вполне приличными по форме, просто озвученными во время примерки очередного наряда. А затем — когда осторожно предположил, что мы понятия не имеем, когда и как мы снова можем поменяться местами, позволив своей носительнице в красках представить, как мы в этом случае будем выглядеть. Равно как и что произойдёт в этом случае с отнюдь не дешёвым платьем.

— Ладно, — вздохнула Кая, согласившись всё-таки на более практичный и безопасный унисекс. — Но ты мне тогда должен яблочный пирог. Я покажу, где они продаются.

Мог ли я отказать прекрасной даме в кусочке пирога? Нет, не мог. Причём, чисто физически.

А после перекуса начался второй забег. На этот раз — по оружию, броне и всяческой воинской сбруе. И что меня даже малость озадачило — от перебора нарядов оно по степени энергичности отличалось примерно никак. Причём, ладно, выбор меча я ещё никак не комментировал. Вещь нужная и важная, да и такая, от которой многое зависит, здесь разборчивость была объяснима. Молчал я и при выборе второго клинка. Поначалу, конечно, успел подумать, что это прихоть, но позже решил, что это я просто что-то не учитываю по незнанию. Но вот на доспехах моё терпение лопнуло.

— Кая, ау! — возопил я. — Осмелюсь напомнить, что у тебя в рюкзаке, бывшем моём, кстати, железа предостаточно. Ты два комплекта таскать собираешься?

— Мне ещё жить не надоело, чтобы монашеское таскать, — парировала воительница. — Наручи с поножами тяжеленные, а от остального — одно название. И это ещё если предположить, что размер подойдёт.

— Размер — ладно, — отчасти согласился я. — Но нормальная у меня броня. И ничего они не тяжёлые.

— Для тебя, — уточнила Кая. — У меня класс другой, если ты вдруг забыл. Но в чём-то ты прав, лучше поискать подходящее нам обоим.

В результате, паладинша остановила выбор на кованом горжете, комплектных к нему оплечьях, наручах и поножах, показавшихся мне совершенно невесомыми и несерьёзными, и,