Конец режима: Как закончились три европейские диктатуры - Александр Баунов

дворце Эль-Пардо и в летних резиденциях, все сильнее на него влияли постоянные обитатели дворца — его жена, религиозная и консервативная Кармен Поло, их дочь Кармен Франко, муж дочери Кристобаль Мартинес-Бордиу, маркиз де Вильяверде (светский плейбой и кардиохирург, сделавший первую в Испании пересадку сердца, — как напоминали многие, не слишком успешную: пациент прожил с пересаженным сердцем сутки) и личный врач Франко Висенте Хиль.

Семья не любила Хуана Карлоса, чужака, с которым Франко вел себя как с родным, и противостояла главным лоббистам принца — технократам и Карреро Бланко, зато сблизилась с ультраконсервативными политиками «бункера». В поздние годы жизни Франко его семья превратилась в одну из влиятельных группировок режима. Важным инструментом влияния стали регулярные чаепития, которые Кармен Поло устраивала во дворце Эль-Пардо для жен высоких сановников. На этих чаепитиях обсуждались политические и кадровые вопросы.

В 1972 г. произошло важное для реакционной фракции режима политическое событие: семьи Бурбонов и Франко породнились. Внучка Франко Кармен вышла замуж за двоюродного брата Хуана Карлоса — Альфонсо де Бурбона-и-Дампьера. Этот убежденный франкист и сторонник диктатуры устраивал реакционную часть режима гораздо больше Хуана Карлоса. Решение о преемнике Франко принял совсем недавно, и после свадьбы у консерваторов появилась надежда это решение изменить и направить транзит власти по новой династической линии. Ведь помимо идейной близости Альфонсо к ним речь шла о превращении династии испанских Бурбонов в династию Бурбонов–Франко, а это была бы намного более тесная связь будущей монархии и нынешнего режима. Члены семьи Франко разделяли эти надежды, и прежде всего сама его супруга Мария дель Кармен Поло: конечно же, она хотела видеть внучку королевой Испании, а зятя — наследником Франко и королем.

Ни тем, ни другим не удавалось переубедить каудильо поменять решение о преемнике, но они не опускали рук. Франко был поразительно равнодушен к идее основать собственную королевскую династию. Похоже, он считал, что неудачное правление потомков может навредить его историческому наследию, а удачное — затмить его, в то время как великий Франко в истории должен остаться один. Тем не менее на проходящих во дворце мероприятиях донья Кармен Поло стала, к недовольству Франко, оказывать собственной внучке королевские почести, демонстративно приседать перед ней в книксене и побуждать к этому других дам и прилюдно, в нарушение протокола, называла ее мужа принцем (с особенным удовольствием — в присутствии законного теперь «принца Испании» Хуана Карлоса).

Чтобы не провоцировать трения между Франко и членами его семьи, глухонемой Хайме, отец Альфонсо и дядя Хуана Карлоса, вновь отрекся от династических прав. Однако взлет Альфонсо, который теперь был не только испанским Бурбоном, но и членом семьи национального лидера, заставил Хуана Карлоса чаще появляться на официальных мероприятиях в качестве преемника и совершать больше поездок по стране и за рубеж, на которые сам Франко не был способен из-за возраста и политической изоляции. Но и Альфонсо де Бурбон-и-Дампьер развернул бурную представительскую деятельность и поступил на государственную службу: отправился послом Испании в Швецию и прослужил там четыре года.

Семья Франко и консерваторы, используя связи на местах и в фаланге, делали все, чтобы Хуана Карлоса принимали в поездках по Испании как можно скромнее, а Альфонсо — как можно торжественнее. Хуан Карлос даже после официального объявления его преемником жил в атмосфере интриг и заговоров, словно какой-нибудь средневековый принц, и вынужден был скрывать свои мысли и действовать предельно осторожно. О его контактах и даже звонках спецслужбы докладывали Франко, а агенты семьи в их рядах — семье.

Вопрос о преемнике, три десятилетия мучивший политический класс Испании, был решен. Как и опасался Франко, решение удовлетворило не всех его сторонников, не говоря об оппозиции. Для нее Хуан Карлос оставался марионеткой Франко, ведь он с детских лет воспитывался в ближнем кругу диктатора с единственной целью — помочь каудильо править из могилы.

В архиве российского МИД сохранилась запись беседы от 7 мая 1973 г. международного обозревателя «Известий» с известным испанским бизнесменом Сантивери. Сантивери говорит, что «Франко крайне озабочен интригами в семейном окружении», так как «жена, дочь и внучка Франко желают протащить на королевский трон Альфонсо». По этому поводу «Хуан Карлос испытывает известное беспокойство за свое будущее и предпринимает шаги, чтобы расширить число своих сторонников среди либералов и даже демократически настроенных кругов интеллигенции». Так, преемник в поисках поддержки в борьбе с консервативным Альфонсо де Бурбоном-и-Дампьером сблизился с реформаторами и умеренной оппозицией — не только по душевной склонности, но и из практических соображений.

От казни коммуниста до сближения с СССР

В разгар экономических реформ в Мадриде казнили члена ЦК компартии Испании Хулиана Гримау, который нелегально вернулся в страну. Гримау обвинили в преступлениях времен гражданской войны, когда он возглавлял политическую полицию республиканских властей в Барселоне и, по показаниям свидетелей, принимал участие в пытках и казнях не только националистов, но и политических конкурентов из числа левых.

После того как суд вынес Гримау смертный приговор, в мире развернулась кампания за его отмену. Испанские власти получили 800 000 телеграмм со всех концов света, на всех континентах прошли демонстрации у посольств Испании, от западных лидеров поступали личные просьбы заменить казнь тюрьмой, телеграммы отправили даже папа Иоанн XXIII и Никита Хрущев (впервые советский генсек вступил в прямой контакт с испанским диктатором). К удивлению Франко, среди участников кампании были и консервативные лидеры, которых он глубоко уважал, вроде британской королевы Елизаветы и французского президента Шарля де Голля.

Со времен преступлений Гримау прошло четверть века, и репрессии, которые устраивали побежденные республиканцы, в ретроспективе выглядели как сопротивление тирании. К тому же Вторая мировая война поставила воевавших против Франко на верную сторону истории. Мало кто на Западе отрицал, что Гримау был замешан в бессудных расправах, но казнь сколь угодно жестокого «чекиста» его бывшими противниками в гражданской войне, замешанными в не менее жестоких преступлениях, выглядела крайне несправедливой.

Заседание правительства под руководством Франко, прошедшее 19 февраля 1963 г., продолжалось десять часов. Министр иностранных дел Фернандо Кастиэлья, даром что бывший командующий «Голубой дивизии», советовал прислушаться к мировому общественному мнению, но Франко настоял на казни. Штатный отряд гражданской гвардии отказался стрелять, сославшись на устав, и генерал-капитану Мадрида пришлось набрать отряд добровольцев. Они нашлись.

Всего несколько лет спустя Франко уже не считал коммунистов главными врагами Испании, а Москва — испанский режим фашистским. Две стареющие автократии продемонстрировали абсолютно верное понимание современных реалий, когда перестали видеть друг в друге смертельную угрозу. Стимулом для смены режима и желанным примером для несогласных и