Уроки, Которые не Выучивают Никогда - Роберт Дж. Хейс

Тамура оглянулся на меня. «Первый клинок императора». Он хихикнул

Хардт хмыкнул. «Другая женщина назвала себя Сильвой. Утверждает, что она дочь Ранд». Я даже не была уверена, что такое возможно.

Во всех историях, которые нам рассказывают в детстве, говорится, что Ранд и Джинны — боги; всезнающие, всемогущие, и они выше забот о нас, смертных. Эти истории не совсем правдивы, но в них есть крупицы правды, как и в большинстве хороших историй. Некоторые говорят, что, сражаясь между собой, Ранд и Джинны создали мир и все, что в нем есть, включая нас. Другие говорят, что они просто улучшили то, что уже было. Я думаю, правда в том, что Ранд и Джинны были слишком заняты уничтожением друг друга, чтобы создавать что-либо еще. Я много читала на эту тему и даже разговаривала с нашими так называемыми богами. И вот что я знаю точно: раньше их было гораздо больше, сотни или даже тысячи, и чем больше их было, тем более могущественными они были. Но они спорили и сражались из-за мира, а когда боги сражаются, страдаем мы, смертные. На западной стороне Иши, в землях, которые когда-то были Орраном, есть кратер, такой широкий, что требуется три дня, чтобы дойти от одного края до другого. Там не растет ничего, кроме камней. Кажется странным говорить, что камень может расти, но я уже давно поняла, что правда часто нарушает правила того, что мы считаем возможным. Этот кратер — выжженная земля, полная зазубренных скал, древних руин и призраков. И он появился потому, что Ранд и Джинны воевали друг с другом. И это не единственное доказательство их могущества. В Полазии, глубоко в пустыне, есть оазис, где воды красные, а деревья фиолетовые. Над этим оазисом небо раскололось, и сквозь зазубренный шрам над ним на мир смотрит огромный глаз. И все же, во всех историях, которые я слышала о Ранд, ничего не говорилось о том, что у них могут быть дети. И все же Сильва стояла там, сияющая, как рассвет, и являя собой живое доказательство невозможного.

Я с трудом села, с благодарностью приняв помощь Хардта, а затем еще сильнее схватилась за него, чтобы встать. Я тяжело оперлась на своего друга, но мужчина такого роста, как Хардт, редко ворчит на дополнительный вес такого легкого человека, как я. Вместе мы, спотыкаясь, подошли к решетке и посмотрели на спор, который должен был решить нашу судьбу. Караульное помещение за нашей камерой было скромным, всего лишь стол и несколько стульев. В дверном проеме, освещенные льющимся снаружи светом, стояли силуэты двух мужчин, одетых в черно-красно-золотую форму. Я дотронулась рукой до кисета с табаком только для того, чтобы обнаружить его пропажу, и волна страха, пронзившая меня, заставила Сссеракиса ожить и начать питаться им. Возможно, это было мое воображение, но я уверена, что в комнате на мгновение потемнело. Может быть, солнце просто скрылось за облаками. В комнате была еще одна женщина, одинокая пахт, прислонившаяся к дальней стене; она стояла, скрестив руки на груди и не сводя прищуренных глаз с двух мужчин и их оружия. Я никогда не была сильна в оценке выражений лица пахтов — у них просто слишком много шерсти, чтобы я могла уловить все тонкости, — но мне определенно показалось, что она ухмыляется, глядя на мужчин.

Тамура взглянул на меня и постучал по прутьям решетки. «Снова в ловушке. Но, посмотри, звезды». Он указал на единственное окно, но я смогла увидеть сквозь него только размытую голубизну неба. Днем звезд не может быть видно. Возможно, в его словах был какой-то глубокий смысл, но я думаю, что нет. Он просто любит звезды.

Напавшая на меня Прена Нералис посмотрела мимо Сильвы, и ее темные глаза встретились с моими. На ее лице были глубокие морщины, но не от возраста, а от пережитого. Я никогда раньше не слышала об элитной терреланской гвардии, но я знала, что чары на ее доспехах защитят ее от большинства врагов, а меч, который она носила, был не просто клинком. В тот день, когда наши луны-близнецы заключили друг друга в разрушительные объятия, с них упали десять видов оружия, и этот меч был одним из них. Она снова перевела взгляд на Сильву, и спор продолжился.

— Она военная преступница и скрывается от правосудия Террелана, — сказала Прена твердым голосом с резким акцентом жительницы центральной части Террелана. Я всегда ненавидела манеру говорить людей из Джанторроу.

— Мы не на земле Террелана, — сказала Сильва. Ее голос был сильным, властным, но говорила она тихо.

— Мы над ней, — резко сказала Прена. — Ваш якорь покоится на земле Террелана, и пока это так, пока вы и ваш город витаете над нашими землями, вы будете уступать нашим требованиям в вопросах государственной безопасности. Эскара Хелсене скрывается от правосудия, ее разыскивают за преступления против Терреланской империи.

Сильва улыбнулась и сказала извиняющимся тоном:

— Преступления, совершенные во время войны. Я готова поспорить, что обе стороны совершали зверства, и, несомненно, на вашей стороне в конфликте есть Хранители Источников, которые совершили гораздо худшее и все еще находятся на свободе.

Прена покачала головой, и ее грива темных волос взметнулась волной.

— Преступления совершаются проигравшей стороной, Аспект. Победившая сторона называет их героическими поступками.

Странно слышать, как люди спорят о твоей судьбе, и знать, что ты не имеешь к этому никакого отношения. У Сильвы, дочери Ранд, не было никаких причин бороться за мою свободу, кроме долга, связанного с просьбой Тамуры о предоставлении убежища. Она ничего не знала ни обо мне, ни о преступлениях, которые я совершила во имя рода Орранов. Она ничего не знала о преступлениях, которые я совершила с момента моего заключения и побега. Она ничего не знала о древнем ужасе, который таился внутри меня, владел мной. И все же она боролась за меня.

— Я здесь не для того, чтобы спорить о семантике. — Я видела только затылок Сильвы, ее золотистые волосы, скрепленные длинной костяной заколкой, и обтягивающее ее тело желтое платье, пыльное от ее утренних трудов. — Я здесь, чтобы спасти жизнь женщины. Вы не представили никаких доказательств совершения преступлений, кроме своих слов.

— Разве этого недостаточно? Я говорю от имени самого императора. — При этих словах мое сердце бешено заколотилось. Вот оно что. На меня обратил внимание сам император. Не просто управляющий, какой-нибудь генерал или придворный чиновник. Сам император послал Прену Нералис, капитана своей элитной гвардии, выследить меня. Какое это