Метель - Андрей Бондаренко

«Хороший напиток! Прямо-таки, божественный!», – искренне одобрил внутренний голос. – «Только вот, что это такое, а? Ощущается характерный привкус ржаного хлеба, наличествуют следы недавнего брожения, присутствует приятная горчинка и…. И, скорее всего, здесь не обошлось без гороха! Не обошлось без гороха? Ну, да, очень похоже на то…. Короче говоря, эдакий гибрид элементарной деревенской браги и пива живого брожения. Впрочем, очень даже и ничего. Качественная и классная вещь! И заметный градус ощутимо присутствует. Надо будет потом узнать у Дениса название и рецепт приготовления…».

Он поставил наполовину опустевший кувшин на прежнее место, достал из зелёной сумки льняную простынку, наспех завернулся в неё, пристроился на ближайшем табурете и, почувствовав, что очень сильно проголодался, внимательно оглядел стол. Ничего экзотического, непривычного и удивительного там не наблюдалось: вяленая и копчёная рыба, куски варёного и жареного мяса, светло-жёлтый и белый сыр, крупно-нарезанные ломти ржаного хлеба.

«Что же, всё как и у нас, в двадцать первом веке. Правда, всякие колбасы-ветчины-буженины отсутствуют. Но нам ли, гусарам, грезить о пошлой роскоши и экзотических разносолах?», – подумал Петька и, положив на хлебный ломтик приглянувшийся ему плоский кусок мяса, покрытый аппетитной, янтарно-коричневой корочкой, приступил к трапезе.

– Как тебе молодая барсучатина? Многие дворяне, знаешь ли, брезговать изволят, – лениво поинтересовался Денис, острым ножом разрезая очищенную рыбину напополам. – Вот, братец, отведай-ка белорыбицы. Отменная вещица, прямо-таки, во рту тает. Настоятельно рекомендую!

«Если, ещё совсем недавно, сказали бы, что я ем – по незнанию – мясо барсука, то меня, наверняка, стошнило бы», – подумал Пётр, ни на секунду не прекращая активно работать челюстями. – «А нынче – хоть бы хны. Ерунда ерундовая! Вот оно даже как…. Следовательно, я неуклонно продолжаю изменяться. Внутренне – взрослеть, физически – молодеть…».

Для начала он только неопределённо передёрнул плечами, а потом, дождавшись, когда полость рта освободится, ответил:

– Мясо, как мясо. Немного похоже на в меру жирную свинину. Кстати, – ткнул пальцем в трёхлитровый кувшин, – я до сих пор так и не понял, как правильно называть это божественно-вкусное пойло. Одни говорят одно, другие – другое…

– Это точно! – хохотнул Давыдов. – Вариантов названий, как, впрочем, и разновидностей данного напитка, существует бесчисленное множество. «Крестьянское пиво», «пойло» – как ты верно подметил, «бражка», «медовая бродиловка»…. Этот конкретный вариант называется – «жабинский гороховец». Да, рожь и пшеница слегка разбавляются горохом.

– Зачем – разбавляются горохом? – непонимающе икнул Петька. – Для пущего аромата?

– Для какого – в одно всем известное место – пущего аромата? Всё, друг мой Пьер, гораздо проще и прозаичней. Откуда в занюханном и Богом забытом Жабино – взяться сортовому хмелю, а? Неоткуда, ясное дело! А дикого, то бишь, лесного хмеля хронически не хватает. Опять же, он и «срабатывает» гораздо хуже – в плане бодрого и дельного брожения…. Вот, местные умельцы-хитрецы и придумали добавлять в общую массу – для оживления бродильного процесса – третью часть лущёного гороха. А, что такого? По мне, так и неплохо получается…

– Очень недурственно! Особенно после жаркой бани, – поддержал Пётр и, смакуя спинку вяленой белорыбицы, уточнил: – Сейчас мы немного передохнём, поедим-попьём и будем – с новыми силами – париться дальше? В смысле, попарился – окунулся, окунулся – попарился?

– Не угадал, подполковник! – мягко усмехнулся Денис. – Будем обходиться уже без ледяной проруби. Потому как – незачем…. Мы ведь с тобой уже стали пятнистыми «леопардами»? Стали. Вот, и достаточно…. Всему на этом свете надо знать меру! – одобрительно и уважительно посмотрел на Петьку: – А ты, Пьер, молоток! Перепарил меня, надо признать, перепарил…. Так поддавал, что только держись! У меня рука с веником – временами – опускалась непроизвольно…

– Да, ладно, тебе! – смущённо отмахнулся Пётр. – Кстати, о руках…. Когда я с берёзовым веником развлекался в первый раз, то забыл надеть рукавицы. Смотри, что в результате этого получилось, – вытянул вперёд руки с растопыренными пальцами.

– Нехорошо получилось, – подтвердил Давыдов. – На внутренней поверхности больших пальцев – там очень нежная кожа – вздулись длинные пузыри от ожогов. Впрочем, ничего страшного. Когда буду заниматься твоей шеей, то и пострадавшим пальцам уделю пристальное внимание. Ерунда ерундовая! А, вообще, Пьер, ты очень хорошо сложён. Если сбросить два-три-четыре пудика лишнего жирка, то получится вылитый Аполлон.

– Да, ну…

– Не «ну», а натуральный Аполлон! Кстати, вот этот светло-зелёный шрам на твоей груди…. Небось, след от ночной молнии? Приголубила так?

– Похоже на то. Чего это ты так его рассматриваешь внимательно? Неужели, страшный такой?

– Не в этом дело, – задумчиво поморщился Денис. – Гусара шрамами не испугаешь. Просто, похоже, что я уже видел точно такой же – извилистый зелёненький шрам – у кого-то на груди…

– У кого? – заинтересовался Пётр. – Давыдов, миленький, вспомни! Это для меня очень важно!

– Почему – очень важно?

– Ну, как же…. Надо же узнать, какие последствия могут проявиться со временем. В смысле, от удара такой молнии. Вдруг, например, волосы начинают выпадать? Или ещё что-нибудь гадкое?

– Это верно, – согласился Денис. – Предупреждён, значит, защищён, как говаривали древние мудрецы…. Нет, пока не могу вспомнить! Если соображу, у кого видел такой занятный шрам, то сразу же извещу…. А, признайся, Бурмин: судя по всему, ты, ведь, не большой любитель вениками хлестаться?

– Правильно подмечено. Мне больше по вкусу финская сауна, – честно признался Петька, и тут же «прикусил язык», понимая, что нечаянно сболтнул лишнего…

Глава десятая

Дружеские посиделки

Денис предсказуемо нахмурился:

– Что ещё за «финская сауна» такая? Никогда не слышал! Давай, рассказывай!

– Дело было года полтора назад. А, может, и два с половиной? – демонстративно беззаботно и лениво ответил Пётр, вновь поднёс к губам кувшин с «жабинским гороховцом», напился от души, и, вернув кувшин на прежнее место, объяснил: – Пришлось мне тогда – по какой-то глупой казённой надобности – несколько недель провести в столичном Санкт-Петербурге. Ничего, в общем-то, интересного. Бесконечные балы, дежурные визиты, пошлые пьянки, дурацкие интриги, карты, прочее.…Ну, дуэль ещё одна несерьёзная приключилась. Так, ерунда ерундовая: прострелил одному штатскому шпаку плечо, вот, и все дела. За что прострелил? Ну, как сам, наверное, понимаешь, там не обошлось без стройного женского стана и лукавых глазок. Да и молод я был тогда, избыточно горяч и подозрителен. Это сейчас уже немного успокоился, заматерел и, даже, способен сдерживать свои эмоции. В смысле, стараюсь их сдерживать. А тогда…. Извини, отвлёкся немного. Итак, балы, визиты, дружеские посиделки. Короче говоря, ничего примечательного и особенного…. Но, всё же, я слегка притомился и немного заскучал. Тогда-то один из приятелей-собутыльников и предложил, мол, давай, съездим в деревеньку, отдохнём немного. Мол, свежий воздух, красивый лес, тишина, псовая охота, то, да сё. Поехали, понятное дело…. Деревенька приятеля располагалась гораздо севернее Санкт-Петербурга, на берегу бурной и порожистой реки Вуоксы. Долго добирались, почитай, целые сутки, благо «белые» ночи стояли.…Вот, местные чухонцы (их по-другому «финами» называют) и отвели нас в свою баню, в сауну – по-ихнему…, – он прервал рассказ, чтобы в очередной раз воздать должное забористому гороховцу и вяленой белорыбице.