Полночная аллея - Рейчел Кейн

— Ты понимаешь, что вела себя глупо? — спросил Лоув, когда она замолчала. — В следующий раз при встрече с ним сразу начинай кричать: «Убийца!» И переведи наши с Хессом телефоны в режим быстрого набора. Джейсона нужно воспринимать всерьез.

— Но… мы же были на людях. Он не стал бы…

— Спроси Еву, почему он оказался в тюрьме, Клер. В следующий раз — никаких колебаний. Нечего демонстрировать характер; речь идет о реальной угрозе жизни, понимаешь? Поверь мне.

— Понимаю.

— Он все еще там?

— Не знаю. Я его не вижу. Может, ушел.

— Патрульная машина вот-вот подъедет. Ты их пока не видишь?

— Нет, но моя комната выходит во двор. Что-то снова задвигалось внизу, и она почувствовала мощный выброс адреналина.

— Он здесь… здесь! Идет к дому. К задней двери.

— Разбуди Майкла и Шейна. Проверь, все ли в порядке с Евой. Быстро, Клер!

Она была не одета, но какое это имело значение, благо тенниска, в которой она спала, доходит до колен. Клер открыла дверь и вскрикнула от неожиданности.

Точнее говоря, попыталась. На самом деле у нее не вырвалось ни звука, потому что Оливер зажал ей рот, развернул и перетащил через порог. Она все же кричала, но ей удавалось издавать разве что негромкое гудение; пытаясь встать, Клер скребла голыми пятками по полу, но в его мощной хватке была совершенно беспомощна. И выронила телефон.

Голос Лоува издалека окликал ее, но его заглушал тихий шепот Оливера.

— Я всего лишь хочу поговорить. Не заставляй меня причинять тебе вред, девочка. Не сомневайся, я сделаю это, если ты меня вынудишь.

Она перестала вырываться и замерла, тяжело дыша. Неужели это он был во дворе? И если да, то каким образом сумел так быстро оказаться здесь? И что, защита дома больше не работает?

«Нет, — сообразила она вдруг, — Майкл же теперь сам вампир, и приглашение войти требуется только людям».

А Оливер может спокойно входить и выходить. Господи!

— Хорошая девочка. Помалкивай и дальше, — прошептал незваный гость.

Взглянув направо и налево по коридору, он сдвинул висящую на стене картину и нажал скрытую под ней кнопку. Напротив комнаты Евы с негромким вздохом открылась потайная дверь. Он втащил Клер внутрь и закрыл дверь. Ручка с этой стороны отсутствовала, и открыть потайное убежище можно было только из комнаты наверху, но Оливер, ясное дело, не позволит ей подняться по лестнице. Поэтому, когда он отпустил Клер, она осталась на месте.

Здесь он мог не опасаться, что его услышат, и заговорил в полный голос.

— Думаю, нам пора обсудить кое-что. Ты подписала соглашение с Амелией и тем самым больно задела меня, Клер. Я полагал, нас связывают особые, дружеские отношения, и, в конце концов, я первым сделал тебе предложение. — Он улыбнулся своей холодной, странной улыбкой, которая поначалу так успешно обманывала ее. — Ты отвергла меня. Почему, хотел бы я знать, ты решила, что Амелия лучше?

Может, он и знал о существовании Мирнина, но вряд ли был осведомлен о его занятиях.

— От нее пахнет приятнее, — ответила Клер. — И она угощает меня булочками.

После всего, что она пережила сегодня, Оливер не казался таким уж страшным.

Пока не обнажил клыки, а его глаза странным образом не потемнели.

— Хватит играть со мной. Эта комната звуконепроницаема. Амелия когда-то забавлялась здесь со своими жертвами, чтобы ты знала. Это натуральная морилка, так что будь повежливее, если хочешь дожить до утра.

Клер вытянула левую руку; сверкнул золотой браслет.

— Видите, Оливер? Вы не можете прикоснуться ко мне, как и ни к кому в этом доме. Не знаю, как вы сюда проникли, но…

Он схватил ее правую руку и сорвал пластырь со сделанного Джейсоном пореза. Ранка открылась, снова потекла кровь.

Оливер слизнул ее.

— Это омерзительно, — пробормотала Клер. — Отпустите меня!

— Ты принадлежишь Амелии, да. — Он выпустил ее руку. — Я чувствую это в твоем вкусе и запахе. Ты права, я не могу тебя тронуть, однако насчет остальных ты ошибаешься. В доме они в безопасности, но не снаружи, не в моем городе. И далеко не всегда.

— Я заключила соглашение!

— Да? И по-твоему, этого достаточно, чтобы защитить твоих друзей от любого посягательства? Сильно сомневаюсь, малышка Клер. Мы уже тысячи лет заключаем соглашения, а тебе всего шестнадцать. И ты понятия не имеешь, во что ввязалась.

Судя по голосу, ему было жаль ее, и это пугало. Оливер сложил руки на груди и прислонился к двери. Сегодня он предстал в своем обычном облике «славного парня»: тенниска с ручной росписью, поношенные рабочие штаны, седые вьющиеся волосы стянуты в «конский хвост». От него пахло кофе — видимо, он только что из своего кафе «Встреча». Интересно, что он носит дома, когда ему некого запугивать? Пижаму? Пушистые шлепанцы? Одну вещь в отношении вампиров Морганвилля — даже самых скверных — Клер точно усвоила: в действительности они вовсе не такие, какими кажутся.

— Прекрасно. — Она попятилась, остановилась, когда пятки коснулись первой ступеньки лестницы, и села. — Так объясните мне, что именно я сделала.

— Ты нарушила равновесие сил в городе, малышка Клер, и это ужасно. Видишь ли, Амелия намеревалась быть королевой этого маленького королевства. В то время она считала, что я благополучно скончался. Когда год назад я вернулся сюда, многие решили слушаться не ее, а меня. Не все, конечно, и даже не большинство. Однако за время своей долгой жизни она не сумела обзавестись настоящими друзьями, а здесь в ловушке оказались не только люди, знаешь ли. Вампиры тоже.

Для нее эта мысль была совершенно нова.

— О чем вы?

— Мы не можем по своей воле покинуть город — только с ее разрешения. Как я уже сказал, она вообразила себя Белой Королевой, и большинство вампиров идут у нее на поводу. Но не все. Я прикладывал неимоверные усилия, чтобы добиться… соглашения с ней, позволяющего некоторому количеству нас покинуть Морганвилль и основать сообщество за пределами ее влияния. На протяжении пятидесяти лет — со времени создания ею последнего вампира — ситуация не менялась. Но теперь Амелия почувствовала необходимость укрепить свои позиции. Она сдерживает меня, не позволяет и шагу ступить самостоятельно. — Он посмотрел в глаза Клер, и ее пробрал озноб. — Я не люблю, когда меня контролируют. Мне это, мягко говоря, не нравится.

— Зачем вы рассказываете об этом мне? Что я могу сделать?

— Ты, глупая девчонка, стала ее любимицей. Она потворствует твоим желаниям. И я хочу знать почему.

Во время последнего разговора с Амелией Клер отнюдь не показалось, что та потворствует ее желаниям. Хотя… Может, сотовый телефон, лежащий на полу в ее комнате, свидетельствует об обратном.