Шелковые нити - Патриция Райан

– Папа! Папа! – раздался детский голос, и к Роберту подбежала светловолосая девчушка в белом платье.

Он подхватил ее на руки, улыбаясь.

– Это моя дочь, Кэтрин. Кэтрин, поздоровайся с сэром Хью и леди Джоанной.

Девочка – на вид ей было лет пять – отвернулась, спрятав лицо на плече у отца. Роберт простонал сквозь смех:

– Чем это таким липким ты вымазалась?

– Вяленым инжиром, – сообщила молодая женщина – очевидно, Маргарет, – подходя к ним со второй девочкой, совсем крошкой, на руках.

Роберт представил свою кузину и младшую дочь, которую звали Беатрикс, Хью и его сестре. Леди Маргарет мало изменилась со времен их юности. Миловидная и румяная, с кроткими карими глазами, она была одета в скромную шерстяную тунику и простую накидку, более приличествующие вдове, чем незамужней девице, но ее светло-русые косы были непокрыты. Хотя ей было под тридцать, она так и не вышла замуж, отказываясь от всех брачных предложений.

– Ты ела инжир? – спросил Роберт, взяв Кэтрин за подбородок и рассматривая ее лоснящееся личико.

Девочка энергично закивала.

– Можно попробовать? – Он слизнул с ее тугой щечки липкую массу, вызвав у нее приступ смеха. – М-м… вкуснятина.

Младшая девочка потянулась к отцу, протягивая пухлые ручки. Роберт опустил Кэтрин на землю и взял малышку у кузины. Его взгляд остановился на губах Маргарет.

– Вижу, ты тоже отведала инжира, – улыбнулся он. Пристроив Беатрикс на своем бедре, он протянул руку и стер большим пальцем остатки лакомства с нижней губы кузины. Румянец на щеках Маргарет стал гуще, и они оба быстро отвели глаза.

Джоанна покосилась на Хью.

– Отлично! – Хью хлопнул в ладоши, заставив себя улыбнуться. – Кто хочет пойти на скачки?

– Он любит ее, – сказала Джоанна брату, когда они прогуливались вдоль столов под полосатыми тентами, ломившимися от заморских товаров. Чего здесь только не было: кожаные башмаки из Кордовы, индиго из Иерусалима, стеклянные изделия из Венеции, соболиные и горностаевые шкурки из северных стран – и повсюду, наполняя воздух терпкими ароматами, огромные подносы душистых специй из далеких и удивительных земель.

– Ничего подобного, – возразил Хью.

– Разве ты не видел, как они ведут себя друг с другом? Все эти Взгляды и жесты? Посмотри на них. Они держатся как семья.

Роберт и его кузина шли впереди, пробираясь сквозь толпу. Беатрикс спала, склонив головку на плечо отца, а Кэтрин, неутомимо сосавшая два пальца, шла, держась за руку Маргарет. Время перевалило за полдень, и дети устали.

– Они не могут пожениться, – заявил Хью, помедлив, чтобы полюбоваться редкостями с Дальнего Востока: резным черным деревом, жемчугом, ляпис-лазурью, амброй и мускусом. – Они троюродные брат и сестра.

– Троюродные братья и сестры женятся сплошь и рядом, – возразила Джоанна. – И даже двоюродные. – Хотя церковь запрещала брак между людьми, связанными даже отдаленным родством, этот запрет повсеместно нарушался. – Неужели Роберт настолько набожный?

– Его родители набожные, а он преданный сын.

– А если бы не они, – настаивала Джоанна, – он женился бы на Маргарет?

Хью тяжело вздохнул.

– Когда-то они были влюблены друг в друга – в юности. Но все это давно кончилось.

Роберт с Маргарет остановились у прилавка, за которым темнокожий язычник торговал сластями, воском, изделиями из слоновой кости, а также экзотическими фруктами и орехами. Роберт положил руку на спину кузины, указывая на двух обезьянок, лопотавших в клетке.

– Они живут под одной крышей, – заметила Джоанна. Хью пожал плечами.

– Ты тоже живешь под одной крышей с Грэмом. Ее щеки загорелись.

– Это не одно и то же. Мы с сержантом… никогда…

– И они тоже никогда. Даже если Роберт все еще влюблен в нее, он слишком благороден, чтобы скомпрометировать Маргарет, зная, что не может жениться на ней.

– А разве нельзя получить разрешение папы?

– Лет двенадцать назад он обращался с петицией в Римскую курию, но получил отказ. Они с Маргарет были в отчаянии, но справились с собой.

– Ему следовало жениться на Маргарет без благословения папы.

– Возможно, но все это в прошлом. – Хью обнял сестру за плечи и посмотрел ей в глаза. – Он хочет снова жениться, Джоанна. Это прекрасный шанс для тебя.

– Ты говорил, что он хочет жениться, чтобы у его дочерей была мать. Но у них уже есть Маргарет, и, похоже, они обожают ее – как и он сам. Зачем ему заменять ее кем-то другим?

Хью пожал плечами:

– Не знаю. В конце концов, он мужчина с соответствующими потребностями. Да и какая разница? Ему нужна жена, и он готов подумать о тебе в этом качестве. Роберт хороший человек, с благородной кровью и внушительным состоянием. Из него получится отличный муж. Не отвергай его только потому, что тебе кажется, будто он все еще влюблен в Маргарет. С этим давно покончено.

Роберт переложил спящую Беатрикс на плечо Маргарет и протянул несколько монет темнокожему торговцу. Тот выбрал из горы фруктов, высившейся на столе, три апельсина и вручил их покупателю. Отступив на шаг, Роберт подбросил апельсины в воздух и принялся жонглировать с ловкостью настоящего артиста, к восторгу кузины, наградившей его смехом и аплодисментами. Кэтрин сонно хихикала, обхватив одной рукой ноги Маргарет и не выпуская изо рта пальцев другой руки.

Роберт гордо улыбался в ответ на восторги Маргарет, ни разу не взглянув в сторону Джоанны.

Глава 11

Грэм провел день в размышлениях о собственной глупости, продолжая без особого рвения наблюдать за домом Рольфа Лефевра.

В полдень ставни на окне в спальне открылись. Грэм подскочил на постели, морщась от боли в ребрах. За все время, что он провел здесь, эти ставни не открывались ни разу. Правда, стояла необычайно теплая погода. В окне появилась служанка, Этель, и протерла тряпкой подоконник, беседуя с кем-то – со своей хозяйкой? – через плечо. Закончив, горничная отошла от окна, и некоторое время Грэм не видел ничего, кроме стены, обшитой панелями, и балок на потолке спальни.

Вновь появилась Этель, качая головой и указывая на окно. Сцепив руки в молитвенном жесте, она умоляюще улыбалась кому-то внутри комнаты, затем с выражением смирения закрыла ставни.

Грэм еще немного подождал, наблюдая за окном, но ставни так и не открылись. В середине дня он прикрыл окно, выходившее в переулок. В это время по переулку обычно проходила Олив, относившая тоник в дом Рольфа Лефевра. Дождавшись когда девушка проследует в обратном направлении, Грэм открыл ставни, чтобы впустить свежий воздух.

Он снова улегся на подушки и возобновил безжалостное самобичевание, не прерываясь даже на беседы со знакомыми, поскольку ни Томас, ни Леода не появились у его окна. Леода скорее всего занималась своим ремеслом на ярмарке в Смитфилде. Грэм улыбнулся, вспомнив, как они в детстве болтались на ярмарке, подглядывая за проститутками, выходившими на промысел. С раскрашенными лицами, в вызывающих платьях, они всегда выделялись в толпе. Мальчишки перешептывались между собой о том, что эти женщины вытворяли за деньги в соседней роще. Порой потаскушки перехватывали их взгляды и подмигивали, а то и манили их к себе, зазывно улыбаясь. Мальчишки поспешно отворачивались и бросались врассыпную, как мыши.