Шелковые нити - Патриция Райан

Можно попытаться выставить Прюита из дома, но закон на его стороне. Никто не заставит его уйти, если он сам не захочет. Он будет жить под одной крышей с ней, заставляя делить с ним постель, даже бить ее, если пожелает, и никто не шевельнет и пальцем, чтобы помешать этому. Впрочем, даже если ей удастся уговорить его уйти, она останется без средств к существованию. Доход от торговли щелком, который привозил Прюит, был весьма скромным, но это лучше, чем ничего. Можно ли сделать жизнь терпимой, если они продолжат под одной крышей? Наверное. В конце концов, Прюит проводит большую часть времени за границей. Однако терпеть его приезды домой будет невыносимо.

Истина была в том, что так проживали свою жизнь большинство замужних женщин. Неудивительно, что, овдовев, они так радовались. Если бы мужчины знали, насколько привлекательной находят многие жены перспективу вдовства, они бы призадумались.

Мысль, пришедшая ей в голову, заставила Джоанну улыбнуться. Глядя на распятие над алтарем, она прошептала короткую молитву, поблагодарив Бога за ниспосланное указание, и покинула церковь. На улице уже стемнело. Она зашла в лавку торговца ножевыми изделиями и потратила все имевшиеся в кошельке деньги на кинжал в узорных ножнах, который и повесила на пояс.

Вернувшись домой, она обнаружила Прюита в гостиной. Он сидел за столом спиной к ней, с кувшином вина, стоявшим перед ним.

– Время ужина прошло, – бросил он через плечо. – Где ты болталась?

Джоанна сжала пальцы в кулаки, пряча их в складках юбки.

– Она ушла?

– Да. – Он перебросил ноги через скамью и повернулся к ней лицом. В его выразительных темно-карих глазах, очаровывавших ее когда-то, сверкала злобная насмешка. – Но прежде чем она ушла, я нагулял неплохой аппетит. – Кивнув в сторону каплуна, лежавшего на столе, он добавил: – Приготовь его, и поскорей.

Вначале Прюит чуть ли не боготворил ее, затем обожание сменилось апатией. Но откровенное хамство и враждебность были чем-то новеньким, и Джоанна внутренне сжалась от дурного предчувствия.

Облизнув пересохшие губы, она сказала.

– Ты обещал хранить верность, когда дела мне предложение.

Прюит улыбнулся, словно видел перед собой слабоумное дитя, и сделал глоток вина.

– Я склонен болтать всякую сентиментальную чушь в приступе страсти.

– Ты никогда не испытывал страсть ко мне.

– Мужчины в отличие от женщин не подвержены романическим причудам. Мы руководствуемся куда более… низменными побуждениями. Не будь ты так молода, избалованна и глупа, то давно поняла бы это.

Никогда еще Джоанна не осознавала так остро шестнадцатилетнюю разницу в их возрасте. Если он считает ее глупым ребенком, то только потому, что она вела себя соответствующим образом до сих пор. Она заставила себя шагнуть вперед и встала перед ним, вскинув подбородок.

– Единственная причина, по которой ты женился на мне, – это твое честолюбие и холодный расчет. Я не настолько глупа, чтобы не догадаться об этом.

Прюит потянулся к кувшину, стоявшему у него спиной, и долил вина в свою кружку.

– Мы будем ужинать или нет? Джоанна судорожно втянула в грудь воздух.

– Я больше не буду готовить для тебя ужин, Прюит. А также завтрак и обед.

Его глаза расширились.

– Будешь как миленькая.

– И ты больше не будешь спать со мной в спальне, – добавила она, стараясь говорить спокойно. – Отныне ты будешь спать в кладовой.

– В кладовой? – Он хрипло рассмеялся. – Ах ты, наглая сучка! Да как ты смеешь выгонять меня из моей собственной спальни?

– Это моя спальня, – возразила она, злясь на себя за напряженные нотки в голосе. – Этот дом принадлежит мне.

– Ты моя жена, – процедил он сквозь стиснутые зубы, трясясь от ярости. – Ты принадлежишь мне и по закону должна подчиняться моим желаниям. Я буду спать там, где пожелаю. И ты будешь ублажать меня утром, днем и вечером, если у меня появится такое намерение. А в промежутках между этим, если Мне захочется попользовать кого-нибудь еще, я сделаю это, где Мне угодно и когда угодно, а ты не посмеешь и пикнуть. – Это мой дом, – повторила Джоанна дрожащим голосом. – Которым я могу полностью распоряжаться. Если захочу, могу выгнать тебя отсюда и оставить дом себе. Или сдать его в аренду. – Он поднес кружку к губам, обведя гостиную оценивающим взглядом. – Учитывая, что я провожу большую часть времени за границей, зачем мне такой дом? Да и лавка. Я мог бы продавать шелк на рынке, как раньше. Немного лишних денег никогда не помешает. Почему я не додумался до этого раньше?

– Потому что ты не можешь распоряжаться тем, что тебе не принадлежит. – Она отважно шагнула к нему. – Это мой дом. У тебя есть кое-какие права на него, но ты не можешь ни продать его, ни сдать в аренду без моего разрешения, ни выгнать меня отсюда. Хью заверил меня в этом.

– Мужья постоянно избавляются от собственности жен, не спрашивая их согласия.

– Да, но если мужья умирают, жены получают собственность назад. Таков закон.

– Я молод и здоров.

Она пожала плечами, изобразив спокойствие.

– С молодыми и здоровыми мужчинами постоянно случаются несчастья.

– Тебе бы этого очень хотелось, не так ли?

– Возможно.

– Чертова сучка! – Прюит отшвырнул кружку, расплескав вино по устланному тростником полу, и схватил ее за плечи, заставив упасть перед ним на колени, – Да как ты смеешь?

От обжигающей пощечины голова Джоанны мотнулась в сторону. Запретив себе плакать, она попыталась подняться на ноги, но он впился пальцами в ее плечи, удерживая на месте. Зажатая между его ногами, она чувствовала себя как в ловушке.

– Воображаешь, будто ты все еще леди Джоанна из Уэксфорда? – прошипел он.

– Отпусти меня. – Она попыталась вырваться из его рук? но он был сильнее.

– Так вот, теперь вы моя, миледи.

Прюит задрал свою рубаху и принялся развязывать тесемки шелковых рейтуз. Джоанна знала, чего он хочет. Она делала это и раньше по его настоянию, не слишком наслаждаясь процедурой, но полагая, что это акт любви.

До сих пор.

– Ты обязана делать все, что мне угодно, – пропыхтел он, притянув ее голову к своему возбужденному естеству. Джоанна ощутила мускусный запах Холфриды, и ее чуть не стошнило. – А сейчас мне угодно, чтобы ты заняла свой рот чем-нибудь полезным.

Джоанна вытащила из ножен свой новый кинжал и приставила острие к его чреслам.

– Убери руки, Прюит. – Встретив его изумленный взгляд, она добавила: – Ты же не хочешь лишиться предмета своей гордости?

Он отпустил ее и откинулся назад, злобно уставившись на стальное лезвие. Его напрягшееся естество мгновенно обмякло.

– Где ты взяла эту штуковину? Убери ее немедленно!