Сладостная жертва - Памела Вулси

— Ах, снова гордость… — Люси вздрогнула. — Она не приносит ничего, кроме несчастий!

Джеймс кивнул.

— Мне это наследство оставила Энн. И научила защищаться от боли. Я подумал, что, женившись на тебе, я смогу подождать, пока ты не полюбишь меня. Но тогда я еще не представлял, каково это день и ночь чувствовать рядом невидимого соперника. Каждый раз, занимаясь с тобой любовью, я догадывался, что твои мысли полны Дэвидом. А потом я лежал рядом с тобой всю ночь напролет и знал, что ты грезишь о нем, а вовсе не обо мне. И это было просто невыносимо.

Люси тихо спросила:

— Любить и не быть любимым?

Джеймс посмотрел ей в глаза и стал бледнее смерти. Ни за что на свете он не признался бы мне в этом, подумала Люси, и нежно погладила мужа по щеке.

— Я все знаю, Джеймс. И чувствую себя ужасно несчастной со вчерашнего дня, с тех пор, как ты ушел от меня.

Джеймс затаил дыхание и просто молча глядел на нее.

— Не помню, когда любовь пришла ко мне… — продолжала она. — Наверно, давным-давно. Но я поняла это только тогда, когда решила, что потеряла тебя навсегда.

Джеймс глубоко вздохнул, но ничего не сказал и лишь по-прежнему не отрываясь смотрел на нее.

— Я люблю тебя. — Люси взяла его лицо в свои ладони и заглянула в глаза Джеймсу, не пряча обуревавших ее чувств.

— Господи, если б я мог в это поверить… — пробормотал Джеймс.

— Джеймс… Сколько раз мне повторить это? Я люблю тебя, — прошептала она.

— А как же он?

В этом вопросе прозвучала такая ревность, такая боль, что у Люси сжалось сердце.

— Я же сказала тебе… С ним все кончено. Причем уже давно, Джеймс. Разве я так нуждалась бы в тебе, если б любила другого? Мне следовало догадаться об этом с самого начала, но я пребывала в таком смятении. И зная, что мне нужен ты, продолжала думать, что люблю Дэвида. Ведь человеку не дано любить сразу двоих? Я внушила себе, что нас связывает лишь взаимное физическое влечение, и только. Да и ты сам мне столько раз об этом говорил.

Джеймс застонал.

— Ты хочешь сказать, что если б я не лгал, то мне не пришлось бы пройти через весь этот ад? — Он нахмурился и покачал головой. — Нет, Люси, ты напугалась бы до смерти, если б я сразу признался, что без ума от тебя. В то время тебе меньше всего нужны были любые эмоциональные потрясения.

— Может, ты и прав, — протянула Люси. — Ведь мне понадобилось очень много времени, чтобы понять: я люблю тебя.

Глаза Джеймса потемнели от переполнявших его чувств.

— Люси… О Боже, Люси… Мне кажется, что я ждал от тебя этих слов всю свою жизнь.

И он поцеловал ее требовательным и вместе с тем невероятно нежным поцелуем. Тело Люси изогнулось и задрожало, она разомкнула губы и, обвив его шею руками, ответила на страстный и давно желанный поцелуй.

Джеймс издал хрипловатый смешок.

— Дорогая, а ты не торопишься?

— Да. — Она прижала его к себе еще крепче. — Люби меня, Джеймс, люби меня.

Год спустя Люси родила сына, которого они с Джеймсом назвали Уильямом в честь ее отца. Это был большой и крепкий малыш, с прядями густых черных волос на затылке, с чистой и бледной кожицей. Еще он обладал парой здоровых легких, которые нередко давали о себе знать, и умными отцовскими глазами.

— Он точная твоя копия! — говорила Люси Джеймсу.

— Нет, он весь в тебя, — отвечал ей Джеймс.

Но конечно же, он был похож на них обоих, и они считали его исключительным и самым замечательным ребенком, которому когда-либо удалось увидеть свет.

— Только погляди на его крошечные розовые пяточки, — говорила Люси, гладя сына. — На его ушки, Джеймс, ну разве они не совершенство?

Для нее он был неиссякаемым источником восхищения, и она могла любоваться им часами, впрочем, как и Джеймс, который все же старался казаться более сдержанным.

— Он обыкновенный ребенок, Люси, и ничуть не отличается от других карапузов!

— Вот и неправда, — возражала она негодующе, — никто из них не хорош так, как Уильям.

В ответ на эти слова Джеймс заливался счастливым смехом и говорил:

— Ну что ж, может, ты и права.

Джеймс просто поддразнивал жену, и она это понимала, хотя и притворялась, что сердится на него. Это стало частью их новых отношений — способность подтрунивать и подшучивать друг над другом, им было хорошо и легко вместе. Нет, они по-прежнему желали друг друга, но напоминали теперь сиамских близнецов и от этого чувствовали себя даже более счастливыми.

После рождения малыша с фермы приехали Милли и Уильям Грей. В последнюю минуту они сообщили, что берут с собой Дэвида. К тому времени Люси уже вернулась домой после родов. Они прошли довольно тяжело — Люси была слишком худенькой и узкобедрой, поэтому доктор велел ей на первых порах беречься. Она сидела в постели в кружевной кофте, надетой поверх розовой ночнушки, с довольным, в обрамлении черных волос, лицом. Возле ее кровати в колыбели спал ребенок.

То была ранняя осень — теплая, золотая. В доме стояла утренняя тишина, и Люси лежала, радостно прислушиваясь к ней. Внезапно покой был нарушен движениями и голосами. Они приближались к ее спальне — вот раздался глубокий голос Джеймса, и Люси улыбнулась.

Джеймс был счастлив. Она тоже еще и от сознания того, что делает счастливым мужа.

Новорожденный малыш придал их супружеству полноту, подарил им семью, нисколько не уменьшив любви Люси и Джеймса.

От его присутствия все в доме изменилось — теперь это был настоящий семейный дом. На террасе под лучами солнышка сушилось крошечное бельишко, а одна из комнат была превращена в детскую и оклеена веселыми обоями. На полках тут стояли игрушки, а рядом на столике — жидкость для ванн, цинковая присыпка, тальк, масло, лежала стопка подгузников и другие неотъемлемые спутники детской жизни. Для такого маленького существа он занимал невообразимо большое пространство, а уж какой шум он поднимал иногда, особенно ночью, это и представить было трудно!

Люси не на шутку тревожилась по этому поводу. Джеймсу для работы требовалась тишина, и потому всякий раз, когда сын принимался вопить, она закрывала все двери, но потом, вспоминая слова тети о том, что после рождения ребенка мужья иногда чувствуют себя покинутыми, начинала беспокоиться, не чувствует ли себя покинутым Джеймс. Особенно учитывая тот факт, что они уже столько времени не были близки!

Вот почему Люси частенько укладывала ребенка в комнате Джеймса, хотя основную часть дня маленький Уильям, конечно же, проводил с ней. Да, они пока не могли заниматься любовью, но часто, придя домой с работы, Джеймс ложился к Люси на кровать — они целовались, обнимались, и он рассказывал ей о том, что происходило в суде, жаловался на свою загруженность, а Люси сообщала о том, как прошел день у нее.