Сладостная жертва - Памела Вулси

— О, привет, дорогая. Все в порядке?

— Я решила вам позвонить и сказать, что доехала. — Теперь, узнав, что Джеймса там нет, Люси снова встревожилась.

— Ты уже говорила с Джеймсом?

— Нет еще, он на работе, — солгала Люси. — Как Дэвид?

— Отлично. Я провела с ним пару часов утром и вечером пойду снова.

— Хорошо, передай им с дядей Уильямом от меня привет. Скоро еще позвоню. Пока.

Где же Джеймс, черт возьми? Конечно, если он прослушал сегодняшние сообщения, то вполне мог перезвонить Кэтлин Дарти. В ее голосе звучало явное нетерпение.

Люси взяла со стола записную книжку Джеймса и принялась листать страницы одну за другой, пока не наткнулась на номер Кэтлин.

Кэтлин совсем недавно переехала на новую квартиру, и Люси ходила вместе с Джеймсом к ней на новоселье. Квартира Кэтлин, где все было выдержано в пастельных тонах, прекрасно сочеталась по стилю с внешним обликом дома времен королевы Виктории, на верхнем этаже которого находилась. Вкус у Кэтлин был отменный, в чем Люси не могла ей отказать, как и в своеобразной холодной, нордической красоте.

Однако женщины между собой не очень ладили, и потому Люси колебалась, прежде чем набрать номер Кэтлин. Сама мысль о том, что секретарша мужа узнает, что Люси и понятия не имеет, где Джеймс, невероятно ей претила. Конечно же, Кэтлин сделает необходимые для себя выводы, догадается о ссоре и начнет надеяться на близкий конец их брака.

С самой первой минуты знакомства с Кэтлин Люси нисколько не сомневалась, что та влюблена в Джеймса. Иначе чем объяснить ледяную враждебность, с которой она ее встретила? Люси видела, что с другими — клиентами, адвокатами, даже посторонними — Кэтлин могла быть просто очаровательной. Но никогда не бывала такой с Люси. Объяснение лежало на поверхности, и Люси очень не хотелось давать ей возможность порадоваться их семейным неладам.

Но если кто сейчас и знал, где Джеймс, то только Кэтлин.

И потому Люси подняла телефонную трубку и торопливо набрала номер. На ее звонок никто не ответил — Кэтлин не было дома. И что теперь? Люси подумала, а мог ли Джеймс вернуться в Гаагу, не предупредив никого в офисе. Вряд ли.

Нет, но тогда где же он? Куда мог поехать? В дом сестры? Но он и Дженни были не особенно близки, Джеймс редко навещал их семью, однако отправиться туда все же мог. Нет, звонить туда более унизительно, чем Кэтлин. Сделать это Люси не позволила бы гордость.

Кто еще мог знать, где он находится? Один из друзей? С некоторыми из них у Люси были довольно милые отношения, но даже им ей не хотелось бы признаться в том, что она понятия не имеет, где муж. Они начнут задавать вопросы, а потом… При мысли о том, какие пойдут после этого разговоры, Люси содрогнулась. Если только…

Нет, ни при каких обстоятельствах Люси не могла превратить мужа в предмет для пересудов.

Она вышла из кабинета, не имея ни малейшего представления о том, что делать.

Люси стояла в гостиной у окна, выходившего на осеннюю улицу, и с горечью думала, как одинока в этом большом городе. Ей абсолютно не к кому пойти, не с кем посоветоваться. У нее была масса знакомых — людей, с которыми можно посидеть за чашечкой кофе, поболтать при встрече так, ни о чем. Но близких… Близких друзей у нее не было. Слишком уж она застенчива, слишком…

Люси закрыла глаза, сердитая на саму себя. Уж себе-то самой она могла признаться. Настоящая причина ее одиночества в том, что телом она была в Лондоне, а душой и сердцем — с Дэвидом. Живя с Джеймсом, занимаясь с ним любовью, участвуя в его делах, она отсутствовала, устремляясь в помыслах к равнинам и холмам своего детства.

Но теперь все должно измениться! Она заведет себе друзей и начнет строить новую жизнь здесь, в Лондоне. Если только Джеймс вернется…

Она смотрела на улицу, но ничего не видела перед собой, мысли текли вяло, мозг почти отключился и вдруг… Машина Джеймса! Дверца открылась, появился Джеймс.

Сердце ее отчаянно заколотилось, а глаза так и впились в мужа. Выглядел он неплохо, никаких следов увечий, а костюм отутюжен не менее тщательно, чем обычно. Он обошел машину — ветер откинул со лба его черные волосы. А потом… Потом он открыл дверцу с той стороны, где сидит пассажир.

Сердце Люси замерло — она увидела, кого Джеймс привез к ним домой.

Из машины выскользнула Кэтлин Дарти — изящные длинные ноги, белокурая головка тщательно уложена.

Выглядела она просто сказочно, и Люси возненавидела ее всей душой.

Джеймс достал из багажника чемодан, запер машину, и они с Кэтлин направились по тропинке к дому, смеясь, болтая и, очевидно, чувствуя себя отгороженными от внешнего мира.

Так он провел с ней всю ночь? — пронеслось в голове у Люси. Иначе почему у него с собой чемодан? Конечно же, он не ночевал дома и вернулся сюда только сейчас. С ней.

В Люси вспыхнула дикая первобытная ревность, которая рисовала в воображении поистине чудовищные картины: Джеймс, обнаженный, в постели Кэтлин, он обнимает и ласкает ее.

О Боже! — подумала Люси. Как я это вынесу?

8

В замке повернулся ключ Джеймса, затем послышалось цоканье каблучков по паркету, и, наконец, Кэтлин произнесла:

— Знаешь, Джеймс, я всегда любила этот дом.

Люси стиснула зубы. Ну так ты его не получишь, подумала она и вспыхнула от ярости. Впрочем, он тоже! Если Джеймс надеется, что сможет так легко со мной развестись, то глубоко ошибается! Тетя Милли права — я непременно поборюсь за него, и еще неизвестно, чем все кончится!

— Он просторный и удобный, — согласился Джеймс. — Лучшее, о чем могут мечтать семейные люди!

— Тут столько всего можно понаделать! — заметила Кэтлин. — Хотелось бы мне им заняться! Так и вижу, каким он станет, если над ним поработает хороший дизайнер по интерьерам.

Они находились сейчас совсем рядом с гостиной, и Люси особенно отчетливо слышала их голоса.

— Спасибо за вчерашний вечер, Кэтлин, — пробормотал Джеймс. — Мне повезло, что удалось обратиться к тебе и, поверь, я очень тебе благодарен!

Люси судорожно вздохнула. О Боже! Так она была права, он провел ночь с Кэтлин. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не застонать от нестерпимой боли. Они могут войти сюда в любую минуту, войти и увидеть ее — необходимо взять себя в руки, скрыть терзавшую ее муку. Они не должны стать свидетелями ее страданий.

— Я не забуду этого, Кэтлин, — сказал Джеймс, и Кэтлин издала хрипловатый смешок.

— Я тоже.

Черт бы ее побрал! Люси закипела от ревности. Хватит с нее и того, что она уже выяснила про эту парочку, а тут еще приходится слушать, как они воркуют!

Джеймс тоже рассмеялся.