Три сестры. Анна (СИ) - Дина Сдобберг

не могла даже на небольшой перерыв. Ювенал отнёсся к моим извинениям и просьбам разместиться за одним из столиков в приёмной аптеки. От предложенного лимонада отказался, попросив чая.

— Вы какой чай предпочитаете? Могу предложить обычный, с кусочками яблока и цветами гибискуса. — Поинтересовалась я.

— Пожалуй, воспользуюсь вашей любезностью, фрау, и своим должностным положением, — добродушно улыбнулся ювенал. — С удовольствием отведаю чая с гибискусом. В последнее время все словно с ума посходили, расхваливая этот чай и пользу от него.

Я улыбаясь подошла к специально поставленному здесь буфету и поставила на стол перед ювеналом поднос с небольшим чайником, куда засыпала немного заварки с гибискусом, и тарелочку с галетами и овсяным печеньем.

Пока ювенал отдыхал за чашечкой чая и готовился составлять документы в суд от моего имени, я вернулась к клиентам. Но в голове я вновь и вновь прокручивалась сегодняшняя посетительница. Просто хамка, привыкшая по жизни идти нахрапом? Или привет от сорра Фрега? Но дополнительной защитой я озаботилась всерьёз. Настолько, что уже сейчас прикидывала, успею ли я добежать до управы сразу после закрытия аптеки, чтобы застать кого-то из тех, кто сможет помочь мне с попаданием в рекомендованный патрульный лист. Да и логично было бы предположить, что те, кто получал через мою аптеку опиум, попробуют продавить вдову своего поставщика. Ведь такой канал поставок терять эти люди не захотят.

— Фрау, объяснитесь! — прервал поток моих мыслей ворвавшийся в аптеку мужчина лет тридцати на вид, в пенсне и нарукавниках, какие носили ещё даже на моей памяти бухгалтера, канцелярские работники и медики.

— Сразу, как только отпущу клиентов, — спокойно ответила я. — Вам придётся подождать. Простите, не знаю вашего имени.

— Медикус Лепрос Кринат, фрай. — Представился мужчина.

Клиент, сжимавший в руках рецепт не спешил протягивать его мне. И даже на мой вопрос промямлил что-то невразумительное.

— Понятно. — Догадалась я о причине резко возникшей нерешительности у поситителя. — Итак, фрай Лепрос Кринат, какие именно объяснения от меня вам нужны?

— Утром вы ввели в заблуждение фрау Ингрид, сообщив ей о том, что я неправильно назначил ей лечение. Цитирую: "Вы всё это время изводите меня, гоняясь за сквозником по комнате, но забываете закрыть окно". А вот милая девочка в вашем лице, сразу указала ей причину проблемы. Может и мне заодно расскажете? — еле сдерживая возмущение, но при этом без крика и оскорблений посвятил меня в курс проблемы медикус.

— Фрау Ингрид действительно была у меня утром. И я действительно ей сказала, что бесполезно лечить насморк, забывая лечить горло. — Рассказала я.

— И дальше? — взмахнул рукой фрай Лепрос.

— Попрощалась, сказала, что жду с рецептом. Всё. Этот разговор состоялся при свидетелях, как видите, за полторы недели простоя накопилось много обращений. — Пожала плечами я.

— Всё? Ммм… Простите мою несдержанность, фрау. Вспылил, выслушав целую иносказательную речь о том, насколько я несостоятелен, как медикус. — Чуть поклонился медикус под смешки из очереди, видимо характер и нрав фрау Ингрид был известен многим. — Давайте я сам оставлю вам рецепт для фрау Ингрид. У неё застужена лобная доля, отсюда и насморк, застаивающийся в носовых пазухах. Отчего она и мучается головными болями.

— Конечно, фрай. Но я слышала её кашель. С горлом тоже не всё хорошо. Подождите! — вспомнила я и бегом рванула в подсобное помещение, которое определила пока под склад разных мелочей и непонятных вещей. — Вот смотрите. Это макет человеческой головы в разрезе. Лобные доли это кость. А вот горло. Отсюда воспаление идёт вниз, в лёгкие. И вверх, поражая полностью носоглотку. А любимые холодные компрессы, применяемые от головной боли, только ухудшают положение.

— Вы посещали анатомический театр? — внимательно посмотрел на меня медикус.

— Нет, что вы? Этот макет изготовлен моим отцом, фраем Томасом Саргенсом. Собственно я и сейчас пересказала вам его слова. — Решила я свалить все на отца Анни, а не объясняться откуда у меня столь необычные, как оказалось, знания.

Медикус внимательно осмотрел выставку свидетельств об озарах семьи Саргенс и повернулся ко мне.

— Знаете, фармик Саргенс, я запрещу фрау Ингрид холодные компрессы. Ну, попробую запретить. И раз мы не можем избавиться от её недуга моим методом. Попробуем воспользоваться выводами вашего отца. Надо будет осмотреть фрау и назначить лечение горла. А что нам делать с забитыми пазухами? — поинтересовался он у меня.

— Осмелюсь предположить раствор белкового серебра, — подобрала я самый доступный для объяснения термин.

— Что? — снял пенсне фрай.

В этой аптеке точно была серебряная соль, а я прекрасно помню, как помогала маме тщательно смешивать порошок нитрата серебра с желатином, которую мама проводила регулярно, чтобы получать основу для приготовления протаргола. Позднее, этот состав приходил в готовом виде и нужно было только развести. Но вот попробуй объяснить здесь и сейчас про открытия фармацевтики конца девятнадцатого века! Да и рассказ про гениального немецкого химика, побывавшего в качестве узника в немецком же концлагере, здесь не оценят. Артур Эйхенгрюн называл этот порошок "протеиновым серебром" и открыл его, когда искал лекарство от гонореи. И хотя известен он как первооткрыватель аспирина, протарголом пользовались более пятидесяти лет.

— Понимаете, Саргенсы долгие годы поставляют лекарственные составы в армию и управы. И каждое поколение пытается усовершенствовать то, что заметили, или использовали предыдущие фармики нашей семьи. — Нагло воровала я открытие своего мира.

— Так это одно из изысканий вашего отца? Потрясающе! А вы сможете точно воспроизвести рецептуру? — тут же заинтересовался медикус, для которого теперь ничего необычного не было.

К счастью для меня, фрай Томас Саргенс и без моих стараний был известен, как автор уникальных и действенных рецептов.

— Есть вещи, которые от меня требовали знать наизусть! — вот тут я ни словом не соврала.

— И это чудесно! — довольно закивал головой медикус Лепрос. — Вернусь к вам сразу после осмотра фрау Ингрид.

После этого присутствующие в приёмной клиенты очень живо и уже без сомнений чуть ли не впихивали мне свои рецепты. А я понимала, что вопрос о помощнице скоро встанет ребром.

— Это было очень и очень хитро! — раздался голос мастера Редкинса в ненадолго опустевшей приёмной. — Готов спорить, уже к вечеру новость о том, что ваша аптека может предложить редкие лекарства, будет всеобщим достоянием. А когда фрау Ингрид выздоровеет, очереди к вам будут заканчиваться на улице. Мы кстати закончили с замерами в официальной части дома и готовы приступить к личным комнатам.

Глава 26

— Мастер Редкинс, — сложила я руки в молитвенном жесте. — Очень прошу вас об одолжении! Продолжите пожалуйста замеры без моего участия. Я совершенно не могу отойти из приёмной.